Ніл Гілевіч (еще уточнение от annahonda@lj и одна поправка в тексте)
Взято — первая половина — из статьи Ганны Кислицыной annahonda@lj на сайте белорусской «Новой Европы»:
http://n-europe.eu/columns/2011/07/12/pryshybeeushchyna_yak_vyklik
А потом в комментах к записи kilgor-trautt@lj, который воспроизвел оригинал и мой перевод, указали на «потерянный» конец стихотворения. Так что я его добавляю и доканчиваю перевод (хотя, честно говоря, вторая «строфа», впадая в пафос, мне кажется несколько слабее первой, перевод которой я вывесила сначала. Вероятно, это осталось заметно и в переводе). Добавив еще и «потерянное» заглавие и разделение стихотворения на две строфы, снова сдвигаю вперед по времени.


Дзве страфы пра надзённа-вечнае

I

Во хітруга!
Не б’е ў барабан.
Не пяе,
Не крычыць.
А стаіць і маўчыць.

Як нямы!
Вось у нас і напруга.

Каб ён проста маўчаў —
Дык жа не!
Ён пра нешта маўчыць!
А пра што?
А пра што ён маўчыць?
Прызнавайся, хітруга.

II

О народ беларускі!
Ты так красамоўна маўчыш,
Што маўчанне тваё
Ім страшней
За бунтоўныя крыкі.

Не, не доўга ўжо несці табе
Свой пакутніцкі крыж.
Ты — не раб.
Ты — вялікі.
Ва ўсім.

І ў маўчанні вялікі.


Две строфы про насущно-вечное

I

Вот хитрюга!
Не бьет в барабан.
Не поет,
Не кричит.
А стоит и молчит.

Как немой!
Вот у нас и натуга.

Пусть бы просто молчал —
Так ведь нет!
Он про что-то молчит!
А про что?
А про что он молчит?
Признавайся, хитрюга!

II

О народ белорусский!
Ты молчишь громогласней, чем речь,
И молчанье твое
Им страшней,
Чем бунтарские крики.

Скоро крест покаянный
Ты сбросишь с измученных плеч.
Ты — не раб.
Ты — великий.
Во всем.

И в молчанье великий.