|
|
Пишет nilogov (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} nilogov)@ 2007-06-12 06:08:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО МАЗОХИЗМА
В 23 НОМЕРЕ "ЛИТЕРАТУРНОЙ РОССИИ" (ОТ 08.06.2007) ВЫШЛА СТАТЬЯ МИХАИЛА БОЙКО "ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО МАЗОХИЗМА":) ДАННАЯ СТАТЬЯ - ТРЕТЬЯ ИЗ ЦИКЛА "РУССКАЯ ПОЛОВУХА"
Примерно год назад в «Литературной России» была опубликована беседа с профессором философского факультета МГУ Фёдором Гиренком под названием «Удовольствие мыслить иначе». В ней автор «Метафизики пата» и «Пато-логии русского ума» высказал свою излюбленную мысль: «Русская литература всегда казалась мне странной. У всех она просто литература. У нас она ещё и философия. В ней, как в сундуке, хранится наше сознание. Наши философы – это писатели, а литература – это критический минимум русского сознания» («ЛР», 2006, № 19). Судя по корреспонденции нашей газеты, многие читатели восприняли это высказывание буквально и полезли в энциклопедические словари за определениями «литературы» и «философии», чтобы поймать «крамольника» на слове. В самом деле, философия – это философия: Бердяев, Розанов, Лосский; а литература – это литература: Толстой, Достоевский, Платонов…
Пожалуй, к этому разговору стоит вернуться. Гиренок ни в коем случае не отрицает за философией права на одной ей свойственный язык и одной ей присущие методы исследования. Он лишь высказывает мысль, что русский философ играет роль переводчика с русского литературного языка на универсалистский язык европейской философии. Именно так воспринимали себя философы Серебряного века, чем отчасти объясняется органичный характер их мышления и особое положение в русской философии. Дело обстоит так, что всякая новая русская мысль о мире рождается в художественных образах, а не философских терминах. Попытки же творить с оглядкой на философию, пусть даже чистосердечно заимствованную, порождают литературные курьёзы, вроде «Русских ночей» Владимира Одоевского или «Крейцеровой сонаты» Льва Толстого. Кто сегодня перечитывает Одоевского и смакует его эклектичную натурфилософию? И какое место в русской культуре занимает Лев Толстой как пересказчик Шопенгауэра?
Русская философия, будучи оторванной от своих литературных корней, была бы обречена на вырождение и угасание. Европейская же философия могла бы развиваться и плодоносить даже в том случае, если бы европейская литература не оказывала на неё никакого влияния. Можно даже обобщить: русская философия самобытна ровно настолько, насколько вторична по отношению к русской литературе. <...>
http://www.litrossia.ru/article.php?art
В 23 НОМЕРЕ "ЛИТЕРАТУРНОЙ РОССИИ" (ОТ 08.06.2007) ВЫШЛА СТАТЬЯ МИХАИЛА БОЙКО "ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО МАЗОХИЗМА":) ДАННАЯ СТАТЬЯ - ТРЕТЬЯ ИЗ ЦИКЛА "РУССКАЯ ПОЛОВУХА"
Примерно год назад в «Литературной России» была опубликована беседа с профессором философского факультета МГУ Фёдором Гиренком под названием «Удовольствие мыслить иначе». В ней автор «Метафизики пата» и «Пато-логии русского ума» высказал свою излюбленную мысль: «Русская литература всегда казалась мне странной. У всех она просто литература. У нас она ещё и философия. В ней, как в сундуке, хранится наше сознание. Наши философы – это писатели, а литература – это критический минимум русского сознания» («ЛР», 2006, № 19). Судя по корреспонденции нашей газеты, многие читатели восприняли это высказывание буквально и полезли в энциклопедические словари за определениями «литературы» и «философии», чтобы поймать «крамольника» на слове. В самом деле, философия – это философия: Бердяев, Розанов, Лосский; а литература – это литература: Толстой, Достоевский, Платонов…
Пожалуй, к этому разговору стоит вернуться. Гиренок ни в коем случае не отрицает за философией права на одной ей свойственный язык и одной ей присущие методы исследования. Он лишь высказывает мысль, что русский философ играет роль переводчика с русского литературного языка на универсалистский язык европейской философии. Именно так воспринимали себя философы Серебряного века, чем отчасти объясняется органичный характер их мышления и особое положение в русской философии. Дело обстоит так, что всякая новая русская мысль о мире рождается в художественных образах, а не философских терминах. Попытки же творить с оглядкой на философию, пусть даже чистосердечно заимствованную, порождают литературные курьёзы, вроде «Русских ночей» Владимира Одоевского или «Крейцеровой сонаты» Льва Толстого. Кто сегодня перечитывает Одоевского и смакует его эклектичную натурфилософию? И какое место в русской культуре занимает Лев Толстой как пересказчик Шопенгауэра?
Русская философия, будучи оторванной от своих литературных корней, была бы обречена на вырождение и угасание. Европейская же философия могла бы развиваться и плодоносить даже в том случае, если бы европейская литература не оказывала на неё никакого влияния. Можно даже обобщить: русская философия самобытна ровно настолько, насколько вторична по отношению к русской литературе. <...>
http://www.litrossia.ru/article.php?art
Добавить комментарий:
