ОТРЫВОК ИЗ ИНТЕРВЬЮ С Е. В. ПЕТРОВСКОЙ (В РАМКАХ ПРОЕКТА "СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ")



– Елена Владимировна, давайте начнём с вашей философской самоидентификации. Обычно вас причисляют к школе В. А. Подороги, к числу так называемых «подорожников». Чувствуете ли вы себя «подорожницей»?
– Это деликатный вопрос. Я действительно являюсь ученицей Валерия Александровича и начинала свои занятия философией под его прямым влиянием (тогда он ещё работал в секторе философских проблем политики Института философии АН СССР). Моим формальным научным руководителем он не был, но много мне помогал, учил меня философским «методикам» на этапе аспирантуры. Моя первая книга «Часть света» несёт на себе печать этого влияния и этого взаимодействия, в особенности глава, где разбирается роман Г. Мелвилла «Моби Дик». Название «подорожники» мне кажется чересчур шутливым. О школе Подороги в вашем понимании – вы назвали М. К. Рыклина, О. В. Аронсона, упомянули и меня – следует говорить осторожно, ибо те люди, которых обычно зачисляют в её состав, являются самостоятельными исследователями и теоретиками. Это круг профессионалов, работающих вместе: их интересы пересекаются, они симпатизируют друг другу. Однако невозможно утверждать, что Рыклин делает то же, что и Подорога. Конечно, всё начиналось с глубокого интереса к французской философии, но сейчас каждый выбрал свой собственный путь. Думаю, группу сплачивает бережное отношение к философским текстам, их тщательная проработка.



– Не является ли «школа Подороги» сообществом культуртрегеров, занятых пропагандой современной французской философии на русской философской беспочвенности?
– Такая пропаганда носит весьма опосредованный характер. Причина возможных упрёков в культуртрегерстве связана, на мой взгляд, с тем, что было время, когда именно благодаря Подороге и Рыклину «раритетные» французские тексты вводились в отечественный оборот. Вообще говоря, культуртрегерская функция постепенно отходит на второй план, поскольку первоисточники становится всё более доступными благодаря системе переводов. В работе названных авторов интересно как раз то, как они сами, отталкиваясь от французов и одновременно вовлекая их в свою орбиту, прокладывают в философии свои пути.



– Сейчас в русской философии возникла уникальная ситуация – борьба за философскую антропологию. Ф. И. Гиренок хочет зачистить её от В. А. Подороги и С. С. Хоружего. Как вы думаете, ему это удастся?
– Слово «зачистить» прозвучало загадочно... Я не без симпатии отношусь к Гиренку, хотя он не является моим кумиром. Знаю, что на философском факультете МГУ он пользуется большим авторитетом. Об Институте философии такого сказать не могу: у нас в секторе, к примеру, Гиренок не является предметом обсуждения. Никакой серьёзной конкуренции с ним не ощущается. Его труды, возможно, занятны, но далеко не безусловны.