|
|
Пишет nilogov (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} nilogov)@ 2008-12-25 11:17:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
5 ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ КНИГ 2008 ГОДА
СЕГОДНЯ "НГ-EX LIBRIS" ПОДВЁЛ ИТОГ 5 КНИГАМ 2008 ГОДА В ЖАНРЕ NON-FICTION. ПО МОЕЙ РЕКОМЕНДАЦИИ ИМИ СТАЛИ ТРИ - "УДОВОЛЬСТВИЕ МЫСЛИТЬ ИНАЧЕ" ФЁДОРА ГИРЕНКА И "РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ TODAY" ВЛАДИМИРА КРАСИКОВА (РЕЦЕНЗИИ МИХАИЛА БОЙКО) И "ЧЕЛОВЕК ОБРАТНОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ" НАТАЛИИ РОСТОВОЙ (МОЯ СОКРАЩЁННАЯ РЕЦЕНЗИЯ). ТАКЖЕ СРЕДИ 5 ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ КНИГ НАЗВАНЫ - "РУССКОЕ БУДУЩЕЕ" ПОД РЕДАКЦИЕЙ ВАДИМА ШТЕПЫ И "ГЕНОМ: АВТОБИОГРАФИЯ ВИДА В 23 ГЛАВАХ" МЭТТА РИДЛИ
Парадоксы юродства
В мире есть юродивые, следовательно, Бог существует
Наталия Ростова. Человек обратной перспективы. – М.: МГИУ, 2008. – 140 с. (Современная русская философия.)
В книге Наталии Ростовой предпринята попытка философско-антропологической аналитики феномена юродства Христа ради. До неё этой темой занимались преимущественно агиографы и историки, упуская из виду очевидные парадоксы, без которых невозможно представить жизнь юродивых. Среди исследователей русского мира безумия следует отметить работу Евгения Трубецкого «Иное царство и его искатели», где рассмотрен феномен Иванушки-дурачка, и работу Фёдора Гиренка «Метафизика пата».
Что заставляет юродивых юродствовать? На этот философский вопрос автор ищет феноменологический ответ, исходя из внутреннего опыта самих юродивых, за внешним поведением которых нередко скрываются «юродствующие» – то есть люди, имитирующие подвиг святого юродства. С методологической точки зрения Ростова берется доказать, что юродство – это русская разновидность безумия, чьей апологетикой занималась французская философия второй половины XX века. Мишель Фуко открыл европейский мир безумия, включив в него меланхоликов, невротиков и шизофреников, в то время как к русскому миру безумия, согласно Ростовой, относятся юродивые блаженные, странники, Иванушки-дурачки, калики перехожие, кубраки, лаборы и т. п., которых нельзя причислить к сумасшедшим. Главное основание заключается в том, «что русский мир безумия строится вокруг объекта, который невозможен, но доступен в отличие от европейского мира безумия, для которого объект возможен и недоступен».
По мнению Ростовой, юродивые – это люди обратной перспективы (в духе учения Павла Флоренского об иконе): «Выявляя идею юродства и определяя юродивого как человека обратной перспективы, как человека-икону, мы тем самым предлагаем рассматривать юродивого как особый антропологический тип. Для него характерно доминирование внутреннего опыта над внешним, редуцирование другого, распятие мира сущего, то есть онтологическая смерть по отношению к нему, жертвование не своим, но собой, то есть непрестанное смещение «я» на периферию, отсутствие внешнего причинения, актуализация невозможного в пространстве символа, мистерии, выражающаяся в иконическом поведении, периферическое сознание, метафизическая нагота, или непосредственность, стремление к безмолвию, смех над сущим, направленный из трансцендентной перспективы».
http://exlibris.ng.ru/koncep/2008-1
Монологи русской хтони
Мир – это не текст, а галлюцинация
Фёдор Гиренок. Удовольствие мыслить иначе. – М.: Академический проект, 2008. – 236 с. (Технологии философии.)
В русской философии, как известно, существует две линии, или формы философской традиции: космополитическая и почвенническая. Первая ориентируется на включённость в некий «всемирный историко-философский процесс». Как правило, она более самокритична, рефлексивна, профессиональна, но также и более бесплодна, будучи зависима от идейного импорта. Почвенническая форма традиции пронизана мощными токами детской энергии самосозидания, конструирования своего «образа мира». Обратной стороной подобной творческой мощи является высокая степень мифологизированности.
Как пишет Владимир Красиков в книге «Русская философия today» (см. рецензию на этой же полосе), «космополиты в нашей философской традиции интересны и значимы более для нас – своей критикой, предостережениями от сильной увлечённости впадением в самобытность. Но для европейцев они вторичны, малоинтересны: иное дело резкие, яркие и эпатажные русские с их странными нарциссическими идеями. С ними категорически не согласны, но они пугают, но с ними интересно».
В пространстве предела мышление носит не понятийный, а парадоксальный характер... Александр Родченко. Композиция. 1918. Частное собрание, Москва
Заместитель заведующего кафедрой философской антропологии МГУ Фёдор Гиренок (р. 1948), пожалуй, самый яркий современный представитель русской почвеннической традиции со всеми её «родовыми пятнами». Это философ, который «пугает», но с которым «интересно». Идеи Гиренка кажутся противоречивыми и незатвердевшими, а его манера изложения – сумбурной и косноязычной, но за ними чувствуется та же архаическая сила, которая воодушевляла славянофилов и их последователей вплоть до Бердяева, Лосского и Лосева. В лице Гиренка «русская хтонь» вновь заговорила, и в её сбивчивой речи послышались знакомые мессианские нотки.
В «Удовольствии мыслить иначе» философ утверждает, что сознание – это «чистая самость, спонтанное раздражение себя своими галлюцинациями», а мир – это «не текст, а объективированная галлюцинация». Отсюда, в частности, следует, что адекватным состоянием человека является одиночество. Только между одинокими может быть настоящее общение, потому что у одинокого есть вся полнота бытия. В силу этой полноты он радуется другому, если тот есть, и радуется, если того нет. Наверное, примерно так рассуждал бы Лейбниц, поселившийся в русской глуши и спятивший от скуки...
А вот как Гиренок обосновывает свой метод: «Кто хочет мыслить, тот должен перестать играть в классику, рассуждая о сущностях, законах, субстанциях и прочем. Не основания, а пределы возможного интересуют нас сегодня. То, что есть, на пределе перестаёт быть тем, что оно есть. В пространстве предела мышление носит не понятийный характер, а парадоксальный <...> Здесь ты, как сплавщик леса, прыгаешь с бревна на бревно, а не подчиняешься априорным предписаниям разума».
http://exlibris.ng.ru/koncep/2008-1
Визитка русской философии
Проблемы идентификации в контексте глобализации
Владимир Красиков. Русская философия today. – М.: Водолей Publishers, 2008. – 312 с.
В каком состоянии находится современная русская философия? Каков её образ на Западе? Как стимулировать спрос на неё в мировом масштабе? Что такое русский стиль философствования? Каковы его перспективы? На эти и многие другие вопросы отвечает в своей книге кемеровский философ Владимир Красиков (р. 1958).
По его мнению, повышению котировок акций русской философии способствует ослабление двух основных современных направлений в мировой философии: аналитической философии и постмодернизма. Первая представляла дух и стиль мейнстрима философии англоязычного мира, вторая – последнее радикально-критическое слово континентальной философии. Как они ослабли? «А как всегда происходит со всем: попривыкли, исчезла новизна, неожиданность, заявленные проекты и цели как всегда остались в принципе нереализованными», – считает Красиков.
В этом мировом контексте у русской философии открываются серьёзные возможности для продвижения на мировых интеллектуальных рынках. Главное препятствие – это националистический партикуляризм и охранительство. Кемеровский философ предлагает вспомнить опыт греков и немцев, которые смогли сделать своё философствование универсальным образцом, лишь космополитизировав его форму, то есть переопределив «своё» как «общечеловеческое».
Русская философия может утолить голод современного космополитичного человечества в идеализме, универсализме и великих целях. Но для этого необходимо отказаться от партикуляристских мифов, типа соборности (связанной лишь с православием и особой «русской душой»), и создавать новые, универсалистские мифы.
Что же нас ожидает, если русская философия продолжит пребывать в состоянии нарциссического самосозерцания? В книге Красикова содержится ответ и на этот вопрос. Отчасти это консервирование стиля «а-ля рюсс» в духе местечковой этнографической «русской православной философии», отчасти догоняющее развитие – когда мы будем дожидаться полного обвала и дискредитации аналитической философии и постмодернизма, появления новых западных романтиков с тем, чтобы сделать с них свою очередную кальку «философии в России».
В книге вы найдёте также сведения о коррупции внутри диссертационных советов по философским дисциплинам, о монополии «двуглавого орла российской философии» – Института философии РАН и философского факультета МГУ, роли Российского философского общества (РФО), а также о наиболее характерных типажах отечественных философах: идеалистах, ирониках, прагматиках и функциональных единицах (только преподаватели философии).
http://exlibris.ng.ru/koncep/2008-1
СЕГОДНЯ "НГ-EX LIBRIS" ПОДВЁЛ ИТОГ 5 КНИГАМ 2008 ГОДА В ЖАНРЕ NON-FICTION. ПО МОЕЙ РЕКОМЕНДАЦИИ ИМИ СТАЛИ ТРИ - "УДОВОЛЬСТВИЕ МЫСЛИТЬ ИНАЧЕ" ФЁДОРА ГИРЕНКА И "РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ TODAY" ВЛАДИМИРА КРАСИКОВА (РЕЦЕНЗИИ МИХАИЛА БОЙКО) И "ЧЕЛОВЕК ОБРАТНОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ" НАТАЛИИ РОСТОВОЙ (МОЯ СОКРАЩЁННАЯ РЕЦЕНЗИЯ). ТАКЖЕ СРЕДИ 5 ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ КНИГ НАЗВАНЫ - "РУССКОЕ БУДУЩЕЕ" ПОД РЕДАКЦИЕЙ ВАДИМА ШТЕПЫ И "ГЕНОМ: АВТОБИОГРАФИЯ ВИДА В 23 ГЛАВАХ" МЭТТА РИДЛИ
Парадоксы юродства
В мире есть юродивые, следовательно, Бог существует
Наталия Ростова. Человек обратной перспективы. – М.: МГИУ, 2008. – 140 с. (Современная русская философия.)
В книге Наталии Ростовой предпринята попытка философско-антропологической аналитики феномена юродства Христа ради. До неё этой темой занимались преимущественно агиографы и историки, упуская из виду очевидные парадоксы, без которых невозможно представить жизнь юродивых. Среди исследователей русского мира безумия следует отметить работу Евгения Трубецкого «Иное царство и его искатели», где рассмотрен феномен Иванушки-дурачка, и работу Фёдора Гиренка «Метафизика пата».
Что заставляет юродивых юродствовать? На этот философский вопрос автор ищет феноменологический ответ, исходя из внутреннего опыта самих юродивых, за внешним поведением которых нередко скрываются «юродствующие» – то есть люди, имитирующие подвиг святого юродства. С методологической точки зрения Ростова берется доказать, что юродство – это русская разновидность безумия, чьей апологетикой занималась французская философия второй половины XX века. Мишель Фуко открыл европейский мир безумия, включив в него меланхоликов, невротиков и шизофреников, в то время как к русскому миру безумия, согласно Ростовой, относятся юродивые блаженные, странники, Иванушки-дурачки, калики перехожие, кубраки, лаборы и т. п., которых нельзя причислить к сумасшедшим. Главное основание заключается в том, «что русский мир безумия строится вокруг объекта, который невозможен, но доступен в отличие от европейского мира безумия, для которого объект возможен и недоступен».
По мнению Ростовой, юродивые – это люди обратной перспективы (в духе учения Павла Флоренского об иконе): «Выявляя идею юродства и определяя юродивого как человека обратной перспективы, как человека-икону, мы тем самым предлагаем рассматривать юродивого как особый антропологический тип. Для него характерно доминирование внутреннего опыта над внешним, редуцирование другого, распятие мира сущего, то есть онтологическая смерть по отношению к нему, жертвование не своим, но собой, то есть непрестанное смещение «я» на периферию, отсутствие внешнего причинения, актуализация невозможного в пространстве символа, мистерии, выражающаяся в иконическом поведении, периферическое сознание, метафизическая нагота, или непосредственность, стремление к безмолвию, смех над сущим, направленный из трансцендентной перспективы».
http://exlibris.ng.ru/koncep/2008-1
Монологи русской хтони
Мир – это не текст, а галлюцинация
Фёдор Гиренок. Удовольствие мыслить иначе. – М.: Академический проект, 2008. – 236 с. (Технологии философии.)
В русской философии, как известно, существует две линии, или формы философской традиции: космополитическая и почвенническая. Первая ориентируется на включённость в некий «всемирный историко-философский процесс». Как правило, она более самокритична, рефлексивна, профессиональна, но также и более бесплодна, будучи зависима от идейного импорта. Почвенническая форма традиции пронизана мощными токами детской энергии самосозидания, конструирования своего «образа мира». Обратной стороной подобной творческой мощи является высокая степень мифологизированности.
Как пишет Владимир Красиков в книге «Русская философия today» (см. рецензию на этой же полосе), «космополиты в нашей философской традиции интересны и значимы более для нас – своей критикой, предостережениями от сильной увлечённости впадением в самобытность. Но для европейцев они вторичны, малоинтересны: иное дело резкие, яркие и эпатажные русские с их странными нарциссическими идеями. С ними категорически не согласны, но они пугают, но с ними интересно».
В пространстве предела мышление носит не понятийный, а парадоксальный характер... Александр Родченко. Композиция. 1918. Частное собрание, Москва
Заместитель заведующего кафедрой философской антропологии МГУ Фёдор Гиренок (р. 1948), пожалуй, самый яркий современный представитель русской почвеннической традиции со всеми её «родовыми пятнами». Это философ, который «пугает», но с которым «интересно». Идеи Гиренка кажутся противоречивыми и незатвердевшими, а его манера изложения – сумбурной и косноязычной, но за ними чувствуется та же архаическая сила, которая воодушевляла славянофилов и их последователей вплоть до Бердяева, Лосского и Лосева. В лице Гиренка «русская хтонь» вновь заговорила, и в её сбивчивой речи послышались знакомые мессианские нотки.
В «Удовольствии мыслить иначе» философ утверждает, что сознание – это «чистая самость, спонтанное раздражение себя своими галлюцинациями», а мир – это «не текст, а объективированная галлюцинация». Отсюда, в частности, следует, что адекватным состоянием человека является одиночество. Только между одинокими может быть настоящее общение, потому что у одинокого есть вся полнота бытия. В силу этой полноты он радуется другому, если тот есть, и радуется, если того нет. Наверное, примерно так рассуждал бы Лейбниц, поселившийся в русской глуши и спятивший от скуки...
А вот как Гиренок обосновывает свой метод: «Кто хочет мыслить, тот должен перестать играть в классику, рассуждая о сущностях, законах, субстанциях и прочем. Не основания, а пределы возможного интересуют нас сегодня. То, что есть, на пределе перестаёт быть тем, что оно есть. В пространстве предела мышление носит не понятийный характер, а парадоксальный <...> Здесь ты, как сплавщик леса, прыгаешь с бревна на бревно, а не подчиняешься априорным предписаниям разума».
http://exlibris.ng.ru/koncep/2008-1
Визитка русской философии
Проблемы идентификации в контексте глобализации
Владимир Красиков. Русская философия today. – М.: Водолей Publishers, 2008. – 312 с.
В каком состоянии находится современная русская философия? Каков её образ на Западе? Как стимулировать спрос на неё в мировом масштабе? Что такое русский стиль философствования? Каковы его перспективы? На эти и многие другие вопросы отвечает в своей книге кемеровский философ Владимир Красиков (р. 1958).
По его мнению, повышению котировок акций русской философии способствует ослабление двух основных современных направлений в мировой философии: аналитической философии и постмодернизма. Первая представляла дух и стиль мейнстрима философии англоязычного мира, вторая – последнее радикально-критическое слово континентальной философии. Как они ослабли? «А как всегда происходит со всем: попривыкли, исчезла новизна, неожиданность, заявленные проекты и цели как всегда остались в принципе нереализованными», – считает Красиков.
В этом мировом контексте у русской философии открываются серьёзные возможности для продвижения на мировых интеллектуальных рынках. Главное препятствие – это националистический партикуляризм и охранительство. Кемеровский философ предлагает вспомнить опыт греков и немцев, которые смогли сделать своё философствование универсальным образцом, лишь космополитизировав его форму, то есть переопределив «своё» как «общечеловеческое».
Русская философия может утолить голод современного космополитичного человечества в идеализме, универсализме и великих целях. Но для этого необходимо отказаться от партикуляристских мифов, типа соборности (связанной лишь с православием и особой «русской душой»), и создавать новые, универсалистские мифы.
Что же нас ожидает, если русская философия продолжит пребывать в состоянии нарциссического самосозерцания? В книге Красикова содержится ответ и на этот вопрос. Отчасти это консервирование стиля «а-ля рюсс» в духе местечковой этнографической «русской православной философии», отчасти догоняющее развитие – когда мы будем дожидаться полного обвала и дискредитации аналитической философии и постмодернизма, появления новых западных романтиков с тем, чтобы сделать с них свою очередную кальку «философии в России».
В книге вы найдёте также сведения о коррупции внутри диссертационных советов по философским дисциплинам, о монополии «двуглавого орла российской философии» – Института философии РАН и философского факультета МГУ, роли Российского философского общества (РФО), а также о наиболее характерных типажах отечественных философах: идеалистах, ирониках, прагматиках и функциональных единицах (только преподаватели философии).
http://exlibris.ng.ru/koncep/2008-1
