Бобровые воротники
В моём детстве (в конце семидесятых- самом начале восьмидесятых годов) рядом с нами доживали свой полный событий век ветераны Гражданской. Так же, как сейчас доживают ветераны Великой Отечественной. Их голоса можно было услышать. Их воспоминания можно было прочитать. И иногда, несмотря на всю брежневскую патоку и глянец, сквозили в этих воспоминаниях настоящие события, живые неотретушированные картинки революции и войны. Вот одна из самых известных. Её в детстве слышал не только я и не от одного ветерана. Тогда это было общим местом, о котором, правда, вспоминали не часто. Именно эту историю вчера заставил меня вспомнить alexclear@lj.

Красная Гвардия семнадцатого начала восемнадцатого, как и Красная Армия первых месяцев 1918 сильно отличаись от той большой грозной и беспощадной силы, которая собственно вела войну ради будущего страны и победила в ней.

Отличалась оптимизмом и верой в то, что все люди станут братьями. В Москве после окончания уличных боёв с юнкерами по улицам ходили первые красногвардейские патрули. Прообразы рабоче-крестьяноской милиции и внутренних войск.

Ещё не началась полномасштабная война. Ещё не начался белый террор и не вспыхнул красный. Ещё не брали заложников. Поэтому, по воспоминаниям самих красногвардейцев, очень часто не задерживали офицеров и отпускали их под честное слово, надеясь, что со временем они послужат новой России.

Саботаж, спекуляция и уголовщина тоже ещё не разгулялись по стране с таким размахом. Ходили слухи, что деньги вообще отменят. Поэтому, хоть грабителей старались брать на месте, но могли отпустить после недолгого разбирательства карманного вора, если он давал обещание «не воровать у народа». Над саботировавшими работу бывшими царскими чиновниками, сулившими кары небесные молодой республике, просто беззлобно издевались.

Но уже тогда была такая категория граждан, на которую патрули сразу же обращали внимание и доставляли, куда следует до выяснения.



Это были «бобровые воротники» Хотя так, конечно, называли и собольи. Уже в ноябре 1917 каждый мобилизованный рабочий, солдат или матрос ясно и наглядно понимал: в обессиленной войной стране собственным честным трудом заработать на шубу с бобровым воротником невозможно. Никак невозможно. Физически. Слишком велик разрыв между бобровыми воротниками и всеми остальными. А при тогдашнем уровне социального расслоения эти деньги чаще всего не заработаны собственным трудом, а наворованы или присвоены. И для того, чтобы это понять, и при случае поднять винтовку, даже оптимистичному красногвардейцу поздней осени 1917 не требовалось выражать всё это словами. Достаточно было просто увидеть бобровый воротник. Я не знаю, сколько тогда среди этих воротников пропало на улицах банкиров и чиновников, сколько врачей и адвокатов. Я точно знаю одно.

Пока в нашей стране продолжают лить слёзы над недодающими в казну ворами и спекулянтами, пока люди в массе предпочитают поддерживать отечественного производителя так, чтобы ничего у него не покупать, пока множится число медленно опускающихся и не вписавшихся в эти новые условия, потому, что у них уже на старте изначально для этого не было возможности, пока льготы заменяют деньгами, всегда есть шанс, что из провинции появятся новые красногвардейцы и на мушку им попадут новые бобровые воротники. Уже сейчас напрочь забывшие о том, что закон один для всех, отгораживающиеся от остальных имущественным барьером, выстраивающие искусственные касты и считающие себя хозяевами жизни только на основании своего дохода вне зависимости от его происхождения. Если собственность не легитимна, она не стоит ничего. Над нами опять хотят поставить хозяев явочным порядком, но этот номер не должен пройти.

Там, где не может остановить закон, рано или поздно остановит винтовка. Мне лишь интересно, что на этот раз может послужить бобровым воротником нового столетия. Вилла? Автомобиль «Линкольн»?

Тех, кто нажмёт курок, я не возьмусь осуждать. Как сложно мне было осудить и красногвардейцев семнадцатого. Но пусть это случится лишь тогда, когда у большинства не останется иного выхода. До тех пор мы обязаны строить и работать здесь, выживать и прорываться все вместе. Не забывая о том, что после нас останется. И не забывая о бобровых воротниках. Чтобы в случае чего суметь им кое-что напомнить