|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2011-01-27 14:42:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Следственный эксперимент
То есть, эксперимент, имеющий последствия. Суть в следующем - жизнь притупляет нервные окончания. Искусство (или, тем более, самые простые бытовые радости) уже более не воздействует на пациента так, как должно.
Нужна какая-то зачистка органов восприятия; зачистка, похожая на то, как провода, при соединении друг с другом, зачищают, снимая с металлического провода пластиковую оболочку. Но как это сделать?
Тем более, если ты живёшь не в монастыре, но в большом городе и отсиживаешься не в тёмной келье, высасывающей из тебя сенсорное голодание, но занимаешься производством культурных текстов. Выехать на природу в подмосковье, чтобы подышать морозным воздухом среди молчаливых, припорошенных деревьев, не получается. Да и слишком это кратковрененно. Как и, скажем, культпоход в бассейн или же в художественный музей.
Гипотеза состоит в том, что органы восприятия следует очищать от шлаков - это, во-первых: постоянный звуковой фон травмирует ухо, более не способное "заводиться" от божественных звуков - "музыка" (или то, что под ней понимают, сочится ото всюду, причём не только попса, но и классика, разменивающая свой золотой запас на россыпь рингтонов); литература не трогает описанием чьих-то чужих жизней (тем более, вымышленных); картины вызывают следы чувств только если ты имеешь какое-то отношение к самой картине или же к её автору; с кино и так всё понятно - истории, здесь рассказываемые, уже давным-давно зашкаливают в своих манипуляторских усилиях, бьют уже не просто по "самому больному" ("самому интересному", являясь во всей своей непереносимой красоте яркости и красочности, наконец, увлекательности.
Плюс, конечно, новости, стирающие краски любых артефактов своей агрессивностью, всеохватностью и вседозволенностью.
Не говоря уже о стирании вкусовых рецепторов, отказывающихся воспринимать радости простых продуктов и самых естественных сочетаний, лишённых вкусовых добавок и стимуляторов вкусовой активности, и тд, и тп, далее можно перечислять едва ли не до бесконечности: это наш город, наша страна, наше общество, наш стиль жизни, встающий бесконечной стеной объективной как бы данности, которую, вроде как, не обойдёшь и даже не объедешь.
Во-вторых, нужны какие-то существенные причины для разрядки эмоциональной напряжённости, вызванной всеми этими постоянными, ежемекундными хватаниями тебя за руки, за ноги, за глаза, за извилины и проч.
Хорошо помню, как я проскочил кризисы начала 90-х, увязнув в сложноподчинённой любовной игре, заслонившей собой всё. Однажды очнулся, а люди рассказывают про пустые прилавки и очереди с талончиками.
До этого, хорошо помню, несчастная влюблённость в одногрупницу позволила "не заметить" невзгоды первого армейского полугодия - ну, да, не до того было.
Правда, и после этого случая, и после любовного романа, подарившего мне сюжет первого романа, пришлось долго восстанавливаться и возвращаться к "норме", лишённой вкусовых стимуляторов, радостям простого, как пар, человеческого общения - пришлось резко понизить силу и качество межполового общения для того, чтобы, сбросив накипь холостых кругов, вернуться на тропинку спокойной семейной жизни.
Но, ведь, было же, было - и это возвращение, взнуздавшее голод до новых эстетических переживаний (прочие сгорели в топке страстей, потратились на "разговоры при луне"), и ощущение новизны там, где никакой особой новизны не было...
Тут важна работа, но не та, которую делаешь для себя и в которой твоя рука владыка, но нечто, вроде армейского внешнего ограничения и внутреннего укорота, помноженных на бром.
Зависимость от людей не только дисциплинирует, но и мешает плыть по волнам собственной синдроматики - вот что важно.
Короче, заводится такой образ жизни когда тебе всё время некогда и когда то, что раньше, при меньшей загруженности, воспринималось как норма (и, потому - в том числе, потому) практически не ценилось, становится "пирожком на полке".
Отправившись два месяца назад на работу в офис, я лишил себя привычных развлечений, переставших приносить удовлетворение.
Буратино вырос и пошёл не в школу, но, можно сказать, на армейские сборы. Буратино придумал себе козу, ну, то есть, купил себе такую козу, которую в любой момент можно сбагрить. Точнее, ему, Буратине, эту козу купили.
Эксперимент же заключается в том, чтобы проверить как это будет действовать. И будет ли. А ещё, на сколько Буратину хватит.
Ставки принимаются.
То есть, эксперимент, имеющий последствия. Суть в следующем - жизнь притупляет нервные окончания. Искусство (или, тем более, самые простые бытовые радости) уже более не воздействует на пациента так, как должно.
Нужна какая-то зачистка органов восприятия; зачистка, похожая на то, как провода, при соединении друг с другом, зачищают, снимая с металлического провода пластиковую оболочку. Но как это сделать?
Тем более, если ты живёшь не в монастыре, но в большом городе и отсиживаешься не в тёмной келье, высасывающей из тебя сенсорное голодание, но занимаешься производством культурных текстов. Выехать на природу в подмосковье, чтобы подышать морозным воздухом среди молчаливых, припорошенных деревьев, не получается. Да и слишком это кратковрененно. Как и, скажем, культпоход в бассейн или же в художественный музей.
Гипотеза состоит в том, что органы восприятия следует очищать от шлаков - это, во-первых: постоянный звуковой фон травмирует ухо, более не способное "заводиться" от божественных звуков - "музыка" (или то, что под ней понимают, сочится ото всюду, причём не только попса, но и классика, разменивающая свой золотой запас на россыпь рингтонов); литература не трогает описанием чьих-то чужих жизней (тем более, вымышленных); картины вызывают следы чувств только если ты имеешь какое-то отношение к самой картине или же к её автору; с кино и так всё понятно - истории, здесь рассказываемые, уже давным-давно зашкаливают в своих манипуляторских усилиях, бьют уже не просто по "самому больному" ("самому интересному", являясь во всей своей непереносимой красоте яркости и красочности, наконец, увлекательности.
Плюс, конечно, новости, стирающие краски любых артефактов своей агрессивностью, всеохватностью и вседозволенностью.
Не говоря уже о стирании вкусовых рецепторов, отказывающихся воспринимать радости простых продуктов и самых естественных сочетаний, лишённых вкусовых добавок и стимуляторов вкусовой активности, и тд, и тп, далее можно перечислять едва ли не до бесконечности: это наш город, наша страна, наше общество, наш стиль жизни, встающий бесконечной стеной объективной как бы данности, которую, вроде как, не обойдёшь и даже не объедешь.
Во-вторых, нужны какие-то существенные причины для разрядки эмоциональной напряжённости, вызванной всеми этими постоянными, ежемекундными хватаниями тебя за руки, за ноги, за глаза, за извилины и проч.
Хорошо помню, как я проскочил кризисы начала 90-х, увязнув в сложноподчинённой любовной игре, заслонившей собой всё. Однажды очнулся, а люди рассказывают про пустые прилавки и очереди с талончиками.
До этого, хорошо помню, несчастная влюблённость в одногрупницу позволила "не заметить" невзгоды первого армейского полугодия - ну, да, не до того было.
Правда, и после этого случая, и после любовного романа, подарившего мне сюжет первого романа, пришлось долго восстанавливаться и возвращаться к "норме", лишённой вкусовых стимуляторов, радостям простого, как пар, человеческого общения - пришлось резко понизить силу и качество межполового общения для того, чтобы, сбросив накипь холостых кругов, вернуться на тропинку спокойной семейной жизни.
Но, ведь, было же, было - и это возвращение, взнуздавшее голод до новых эстетических переживаний (прочие сгорели в топке страстей, потратились на "разговоры при луне"), и ощущение новизны там, где никакой особой новизны не было...
Тут важна работа, но не та, которую делаешь для себя и в которой твоя рука владыка, но нечто, вроде армейского внешнего ограничения и внутреннего укорота, помноженных на бром.
Зависимость от людей не только дисциплинирует, но и мешает плыть по волнам собственной синдроматики - вот что важно.
Короче, заводится такой образ жизни когда тебе всё время некогда и когда то, что раньше, при меньшей загруженности, воспринималось как норма (и, потому - в том числе, потому) практически не ценилось, становится "пирожком на полке".
Отправившись два месяца назад на работу в офис, я лишил себя привычных развлечений, переставших приносить удовлетворение.
Буратино вырос и пошёл не в школу, но, можно сказать, на армейские сборы. Буратино придумал себе козу, ну, то есть, купил себе такую козу, которую в любой момент можно сбагрить. Точнее, ему, Буратине, эту козу купили.
Эксперимент же заключается в том, чтобы проверить как это будет действовать. И будет ли. А ещё, на сколько Буратину хватит.
Ставки принимаются.
