Мимолётности

Думая над тем, что будет когда меня не будет, понимаешь: больше всего сознание цепляется за незначительные мелочи - мелкие новости и изменения. Новостная суета сообщений, не имеющих к тебе никакого отношения. Состояние неба и то, что оно всё время меняется. Вчера ещё не было травы и зевала пустота, а сегодня полезло-попёрло и это тоже тянет на отдельную новость. Теперь нужно прятать зимнюю одежду и доставать с полатей то, что полегче. Доставая, вспоминать разные события, связанные с этой одеждой, и тогда замирать, стоя в прихожей на табуретке, вспоминая. Сны вот ещё цепляют: неосуществлённое прошлое, тем не менее, стремится во снах осуществиться, точно нерождённый, абортированный ребёнок (сколько ему бы сейчас уже было?). И совсем уже мелочи, типа запахов еды или духов, собственного тела или складок простыни, возможности прогуляться до метро за покупками или поставить нелюбимую, редко слушаемую пластинку. Жизнь, ведь, состоит не из чего-то глобального, важного и этапного, а из непроявленных мелочей, внезапно становящихся дико ощутимыми, если думать о смерти; точнее, о небытие, отменяющем сознание, способном воспринимать всю эту складчатую пустоту, окружающую твои будни. Значит, и смысл лежит где-то тут, где-то рядом, в этой слепой зоне.
И тогда оказывается, что проесть жизнь за леденцы не так уж и странно. Главное, чтобы леденцы попались вкусные. Мои так пахнут вербеной и лимонником.