|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2011-07-10 19:25:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Бежать обобщений. Формулирование принципа
Допустим, вы описываете времяпрепровождение двух влюблённых, насыщенно проводящих зимнее время.
И вот вы пишите, что поскольку у них не было где укрыться, они постоянно куда-то ходили.
Они постоянно грелись в кино, затем ходили в зоопарк и даже катались на чёртовом колесе, дававшем им возможность уединения на высоте, отсиживались в Макдональдсе или заглядывали на каток или до головокружения катались по кольцевой, глядя друг другу в глаза…
Вопиющая неправда отрывка состоит в том, что обыденные, многократные действия (доступные действительно ежедневно), такие как поездки в метро или посещения Макдоналдса не только перемешаны с очевидно однократными событиями (чёртово колесо, зоопарк и даже каток), но и уподоблены им.
Обобщение (так уж оно устроено) спрямляет и огрубляет смысл, принося в жертву частности и точность.
Обобщение это же пересказ; оно дышит кислородом совершенно иной, разреженной плотности; оно бежит глубоких драматургических складок и напоминает курсор зрачка, скользящий поверх конкретных буквенных строчек: ему всё понятно (случай Быкова и Пачкули Пёстренького).
В это ложное понимание автор вводит себя намеренно, облегчая себе техническую задачу передачи; так и происходит внутренняя перекодировка фрагмента, то есть, возникает та самая важная методологическая проблема, что на журфаке называется «не рассказывать, но показывать».
Показывая, ты внедряешься в зелёный горох частностей и тратишь гораздо больше усилий (не говоря о том, что зрение, для того, чтобы запоминать не только оригинальные, но и типологические детали должно быть тренированным и изощрённым), тогда как рассказывая ты лишь нанизываешь, лишённую заусениц или шероховатостей, гладкопись выводов, переводящую агрегатное состояние текста в режим иной степени убедительности и даже качества.
Увы, запоминаются не детали, но выводы, однако, без подробностей нет и не может быть углубления внутрь текстуальных складок.
Ложь обобщения может возникать уже на уровне грамматики (как в приведённом выше примере), вытекая из писательского автоматизма, подкреплённого ложными [друзьями переводчика мыслей в образы текстуальной реальности] конструкциями и многочисленными плеоназмами.
Обобщение (скажем, мат это, ведь, тоже такое речевое обобщение, позволяя экономить усилия на отточенных формулировках) и есть проявление автоматизма и соскальзывание в его колею.
Бороться с этим можно не только тщательностью и постоянным вниманием, но ещё и приоритетным вниманием к конкретике, которая, между прочим, способна порождать суггестию собственного обобщения (так уж устроена наша воспринимательная машинка, как и всё остальное, стремящаяся потратить(ся) как можно меньше усилий).
Допустим, вы описываете времяпрепровождение двух влюблённых, насыщенно проводящих зимнее время.
И вот вы пишите, что поскольку у них не было где укрыться, они постоянно куда-то ходили.
Они постоянно грелись в кино, затем ходили в зоопарк и даже катались на чёртовом колесе, дававшем им возможность уединения на высоте, отсиживались в Макдональдсе или заглядывали на каток или до головокружения катались по кольцевой, глядя друг другу в глаза…
Вопиющая неправда отрывка состоит в том, что обыденные, многократные действия (доступные действительно ежедневно), такие как поездки в метро или посещения Макдоналдса не только перемешаны с очевидно однократными событиями (чёртово колесо, зоопарк и даже каток), но и уподоблены им.
Обобщение (так уж оно устроено) спрямляет и огрубляет смысл, принося в жертву частности и точность.
Обобщение это же пересказ; оно дышит кислородом совершенно иной, разреженной плотности; оно бежит глубоких драматургических складок и напоминает курсор зрачка, скользящий поверх конкретных буквенных строчек: ему всё понятно (случай Быкова и Пачкули Пёстренького).
В это ложное понимание автор вводит себя намеренно, облегчая себе техническую задачу передачи; так и происходит внутренняя перекодировка фрагмента, то есть, возникает та самая важная методологическая проблема, что на журфаке называется «не рассказывать, но показывать».
Показывая, ты внедряешься в зелёный горох частностей и тратишь гораздо больше усилий (не говоря о том, что зрение, для того, чтобы запоминать не только оригинальные, но и типологические детали должно быть тренированным и изощрённым), тогда как рассказывая ты лишь нанизываешь, лишённую заусениц или шероховатостей, гладкопись выводов, переводящую агрегатное состояние текста в режим иной степени убедительности и даже качества.
Увы, запоминаются не детали, но выводы, однако, без подробностей нет и не может быть углубления внутрь текстуальных складок.
Ложь обобщения может возникать уже на уровне грамматики (как в приведённом выше примере), вытекая из писательского автоматизма, подкреплённого ложными [друзьями переводчика мыслей в образы текстуальной реальности] конструкциями и многочисленными плеоназмами.
Обобщение (скажем, мат это, ведь, тоже такое речевое обобщение, позволяя экономить усилия на отточенных формулировках) и есть проявление автоматизма и соскальзывание в его колею.
Бороться с этим можно не только тщательностью и постоянным вниманием, но ещё и приоритетным вниманием к конкретике, которая, между прочим, способна порождать суггестию собственного обобщения (так уж устроена наша воспринимательная машинка, как и всё остальное, стремящаяся потратить(ся) как можно меньше усилий).
