Добавление комментария

Сбор макулатуры

День советского человека делился программой «Время» на две неравные части. Неделя советского интеллигента разламывалась напополам «Литературной газетой», выходившей по средам.
А ещё были сборы макулатуры, школьные и дворовые, когда возле дома тормозилась будка с разнообразными заманухами, среди которых книги были не самым важным манком, куда существеннее казались только кубики югославской жевательной резинки со сладким ароматом, сшибающим с ног.

Но книги тоже были, «Виконт де Бражелон» и «Королева Марго», специальная макулатурная серия издательства «Правда» с пастельными тонами обложек и нелепыми виньетками по углам.
Кажется, книга стоила двадцать кг сданной макулатуры, а, может быть, и больше.
На картонный квиток клеились марки с цифрами сданных результатов, который затем обменивался в книжном магазине «Молодая гвардия» на «Избранное» Зощенко или детективы Семенона.
Однако, пробуждению самосознания гораздо серьёзнее способствовали школьные мероприятия, проводимые по вторникам.

Во-первых, потому что они были плохо организованы и в сданном сырье можно было ковыряться до умопомрачения (тогда как коммерческие сборы такой возможности не предоставляли – сданные связки исчезали в утробе вагончика без следа).

Во-вторых, репертуар сданного был бездонным и удивительно разнообразным. Равнодушие советских людей к плодам гуманитарной деятельности, сдававших всё подряд от газет и журналов (в том числе толстых) до учебников и книг казалось феноменальным.
Главным моим макулатурным трофеем, между прочим, оказался случайно выловленный в пачке старых «Роман-газет» (теперь нужно уже и это название тоже объяснять) книгу Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича».

С другой стороны, вспоминались слова героини Ирины Муравьевой из фильма «Москва слезам не верит», «у нас в стране с бумагой напряжёнка», из-за чего сознательность, ничего никому не стоившая, легко объяснялась.
Макулатуру ведь собирали, то есть ходили по квартирам, частным домам и предприятиям, выискивали, приносили, тащили и уходили в новые заходы по ничейной территории, подсчитывали результаты и на торжественной линейке награждали победителей.
Выигрывал тот, кто знал места тайных залежей рулонов обёрточной бумаги, которые не шли ни в какое сравнение с пачками газет, ежедневно собираемых пионерскими семьями.

А затем, невывозимая месяцами бумага, гнила в дырявом сарае на задах школьного двора, превращаясь в паклю-рваклю, целлюлозу, пока окончательно не сгнивала, как многое из того, что являлось общественной собственностью.
Являясь наглядным примером бесхозяйственности и тотального наплевательства, учившего отношению к нашей социалистической родине гораздо сильнее субботников или митингов в поддержку Фиделя Кастро.