Добавление комментария

Гарант цветка

Вчера мне втыкали в лицо восемь иголок, вместо семи, а сегодня уже девять; причём, одна из игл прошла щёку на вылет, вышла с другого бока.

Это только мозг воспринимает ощущение проткнутости как страшное, а, на самом деле, умом-то понимаешь, что е беда и протянем-вытянем.

Т.е. это именно тот случай, когда кто кого сборет, тигр кита или кит тигра (я бы, правда, вместо «тигра» поставил «льва», так как фигура «льва» кажется мне более внушительной и подходящей; методологически корректной) –разум побеждает чувства или наоборот, кора подкорку?!

Когда мой седовласый поджарый китаец втыкал мне иглы в левую часть лица я смотрел ему прямо в глаза и это было похоже на секс, ибо глаза тоже участвовали в процессе, отражая не то, что на поверхности, но то, что, неоформленное, плещется, оформляясь где-то в глубине.

А ещё это было похоже на художественный процесс, как если Ли (или как его там), отстранившись и ещё раз окинув оком поражённый блин лица, нанёс ещё несколько точных и быстрых мазков-ударов.
Ну и понеслась…

«Второй день иглоукалывания» на Яндекс.Фотках

…эти иглы ввинчиваются в плоть и уходят в глубь, точно воздуховоды, из-за чего зрение, вслед за интровертным движением начинает тоже углубляться под череп, окружая тень жжения умозрительным теплом и расплавленными ощущениями.

И вот уже ты представляешь свой черепок зрелым плодом гранатового дерева, сверх меры набитого багряными, даже рубиновыми зёрнами с плотно натянутой кожицей, которой так привольно взрываться точечными фонтанчиками вкуса, а так же рельефными перепонками, похожими на соединительную ткань.

Спелый гранат разваливается под руками на россыпь созвездий, каждый пиксель которого, кажется, способен заключать в себе информацию о всей истории человечества с незапамятных времён (хотя, возможно, и в слишком зашифрованном и неявном виде).

Зёрна похожи друг на друга, но, тем не менее отличаются от соседних как дни одной жизни – вчера я чувствовал себя Св. Себастьяном и путешествовал по Китаю, а сегодня углубление и дрейф она полпути оборвал зуммер, так как изменилась не только конфигурация иголок, но и время сеанса.

В маршрутке было тесно и темно, точно внутри граната.
Когда после зимней сессии на втором курсе мы университетской шоблой оказались в Тарту (Лотмана приехали слушать), больше всего нас умиляла игрушечность тамаошних публичных пространств.

Де, вот где западный народ запасается вежливостью – в булочных, где двум людям невозможно разминуться; в цветочной лавке; в частном скобяном магазинчике.
Уральский люд привык к простору и размаху, поэтому и маршрутка движется долго, никак не подтверждая моей надежды на медленную эволюцию местных нравов под воздействием местной дорожной революции.

Каким ты был, таким и остался, сколь тесно бы не приходилось тебе соприкасаться с соплеменниками и соплеменницами; хотя, с другой стороны, именно здесь, в неформальной обстановке частного перевозчика, участились случаи когнитивного диссонанса.

Это я ещё по клинике понял – там, в туалете есть жидкое мыло и бумажные полотенца, что выглядит вычурой, ибо за окном – нормальный такой полуазиатский город.

Пятиэтажки. Девятиэтажки. Корки лежалого почернелого льда. Говорок наш дурацкий с проглатыванием окончаний.

С трамвайно-троллейбусной цивилизацией и остановками, похожими на редуты и харчевни одновременно.

Да, а тут, значит, девушки – дико ухоженные, симпотные, с правильно подобранными аксессуарами.

Знающие себе цену; не знающие себе цену; необязательно длинноногие, можно и носатые, но.

То есть, помимо обязательных пассажиров маршруток – работяг с каменными глазами и женщин с отсутствующей мимикой лица, облаками когнитивного диссонанса, время от времени запархивают в «салон» подружки.

Или одна, вся такая, да ещё с книжкой (интеллектуалка, ах), в вязанной шапочке и розовым телефончиком.

Незнакомки Блока, Неизвестные Крамского, а так же все подвиды тургеневских девушек и толстовской всепобеждающей витальности; короче, вся русская литература, живопись и графика, внезапно возникающая в чердачинских сумерках облаком заботы о себе.

Вот из-за этой разницы, каждый раз, и возникает сшибка, бьющая по лбу как то самое жидкое мыло: вот она тут вот такая-сякая, а вокруг улицы Доватора и Блюхера, по которым мчит маршрутка с грязными, даже в темноте отчётливо пегими боками.

Являя полную противоположность виденью чистой красоты, лишённому будущего (и правда – куда же всё девается потом?) этот город растворяет все эти выхлопы молодости и протуберанцы здоровья без какого бы то ни было следа – вот как те иголки, что часом раньше вытащили из моего лица.

Ну, да, именно, поболят, поболят и перестанут.
Отболят, тут и сказке конец, приехали.
Скажите, чтобы за светофором притормозил.