|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2013-07-23 19:58:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Алхимия осени
Москва не просыхает: дождь постоянно набегает небольшими мышиными отрядами, продвигается короткими перебежками, ломая хребет лету, уже неделю как в столице осень.
Точнее, так могла бы выглядеть осень в каком-нибудь ином месте, с другим климатом: например, возле моря, занавешивающего солнце и состоящего из повышенной подвешенной влажности.
С другим ландшафтом и совсем уже другими людьми – более плавными и, что ли, отчётливыми – когда в воздухе подвисает расфокусированная влага, то люди, пробегающие мимо, выделяются на фоне фона собственными голограммами повышенной степени чёткости.
Солнечная активность в такой местности уже совершенно неважна: за неё же дышит уже сам ландшафт, вбирая полной грудью йод и соль. Скандинавский циклон, как и было сказано.
«Окно на Соколе июль 2013» на Яндекс.Фотках
Но у нас всё не так, всё иначе – пасмурная благость накладывается на разверстый Сокол, отымая у него привычную, поступательно развивающуюся летом духоту.
Постепенно набирая обороты (поздний май, бледный июнь) она на глазах выцветала, приобретая всё более разжиженную окраску пространства внутри закрытых глаз – сначала багровую, затем просто алую, с буковицами, уплотняющуимися к краям; чуть позже – цвета пельменного теста (с сопутствующими запахами переперченного мясного фарша) или слепорождённых бельм.
Но теперь духовку вымыли и оставили продуваться. Газ истек. Деревья, подтягиваясь к окнам четвёртого этажа, бегло старели, точно на ускоренной перемотке, изнывая изнутри.
Но теперь всё снова замедлилось – вечерние тени стали менее отчётливыми и счастливыми, звуки потеряли навар и лохмотья жира, внутренне обмелели.
Трава из стеклянной, оловянной превратилась в связки использованных бинтов, начиная гнить так, будто мы уже в финале.
Ну, да, какая разница, высыхать или же разрушаться, подгнивая на застывшем бегу: разрушение может быть как интровертным, так и центробежным, конец один.
Навальный входит в опустевший город с целым выводком троянских кубов, внутри которых плещется прогорклая осень.
Дождь ему не помеха. Дождь ему помогает: какая же это удивительная способность оседлав волну, использовать её естественное течение.
Москва не просыхает: дождь постоянно набегает небольшими мышиными отрядами, продвигается короткими перебежками, ломая хребет лету, уже неделю как в столице осень.
Точнее, так могла бы выглядеть осень в каком-нибудь ином месте, с другим климатом: например, возле моря, занавешивающего солнце и состоящего из повышенной подвешенной влажности.
С другим ландшафтом и совсем уже другими людьми – более плавными и, что ли, отчётливыми – когда в воздухе подвисает расфокусированная влага, то люди, пробегающие мимо, выделяются на фоне фона собственными голограммами повышенной степени чёткости.
Солнечная активность в такой местности уже совершенно неважна: за неё же дышит уже сам ландшафт, вбирая полной грудью йод и соль. Скандинавский циклон, как и было сказано.
«Окно на Соколе июль 2013» на Яндекс.Фотках
Но у нас всё не так, всё иначе – пасмурная благость накладывается на разверстый Сокол, отымая у него привычную, поступательно развивающуюся летом духоту.
Постепенно набирая обороты (поздний май, бледный июнь) она на глазах выцветала, приобретая всё более разжиженную окраску пространства внутри закрытых глаз – сначала багровую, затем просто алую, с буковицами, уплотняющуимися к краям; чуть позже – цвета пельменного теста (с сопутствующими запахами переперченного мясного фарша) или слепорождённых бельм.
Но теперь духовку вымыли и оставили продуваться. Газ истек. Деревья, подтягиваясь к окнам четвёртого этажа, бегло старели, точно на ускоренной перемотке, изнывая изнутри.
Но теперь всё снова замедлилось – вечерние тени стали менее отчётливыми и счастливыми, звуки потеряли навар и лохмотья жира, внутренне обмелели.
Трава из стеклянной, оловянной превратилась в связки использованных бинтов, начиная гнить так, будто мы уже в финале.
Ну, да, какая разница, высыхать или же разрушаться, подгнивая на застывшем бегу: разрушение может быть как интровертным, так и центробежным, конец один.
Навальный входит в опустевший город с целым выводком троянских кубов, внутри которых плещется прогорклая осень.
Дождь ему не помеха. Дождь ему помогает: какая же это удивительная способность оседлав волну, использовать её естественное течение.
Добавить комментарий:
