|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2002-04-05 16:44:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
"Ангелы на первом месте". Роман. Продолжение следует
23.
Ну, что тут, в самом деле, скажешь?!
Мария Игоревна говорила, что решила пойти на кладбище, найти родственников вновь представившегося человека, попросить положить ему в гроб пару удобных тапочек - с меховой оборочкой по краям - чтобы ноги в них никогда не мёрзли.
Макарова молча кивала, мол, правильно, конечно. Только хлопотно, конечно. Вдруг чужие люди не согласятся: чужие же люди… какой им резон…
- А их собственное горе? - Наивно спрашивала актриса, имевшая огромный опыт жизни на сцене и практически никакого опыта существования в удручающей повседневности.
Макарова пожала плечами. Мария Игоревна расценила её жест, как несогласие. Словно бы уговаривать следовало саму Макарову.
- А я могу и денег дать. У меня же есть немного… Самая малость… На чёрный день отложила… - И актриса зашуршала складками пальто, словно хотела предъявить равнодушному миру всю имеющуюся у неё наличность.
Макарова смотрела по сторонам. Она любила центр Чердачинска и всегда мечтала здесь жить. Очень удобно и почти чисто, всё рядом. Хотя шумно, пожалуй…
Домой пришла уставшая, не снимая обуви, прошла на кухню, вытащила заначенную сигарету, с наслаждением закурила, втянула дым всеми лёгкими.
Открыла форточку. Муж кротко посапывал и висела над ними особенно густая, слежалая тишина.
Автоматически включила компьютер, села за стол, нащупывая пальцами ног любимые тапочки. Задумалась.
Только сейчас Макарова поняла, что её так сильно тревожило: соседка показалось очень на неё похожей. Единственное различие - разница в возрасте. Но никто не гарантирует, что придёт время, и Макарова будет жить точно также: тихо, скучно, с борьбе со своим одиночеством, которое постоянно давит на грудь, словно радиация или невидимое атмосферное давление.
Вот и сейчас, совсем близко, за стеной, Мария Игоревна варит борщ, ждёт Макарову в гости, а из всех вещей - на кухне, в комнате, в коридоре, тихо сочится смерть. Из радиоточки, вместе с последними новостями, из складок шторы и из горшков с геранью… Из раковины в кухне и из незакрытой (рассохшейся) двери на балкон, из щелей в линолеуме и из платяного шкафа, где постельное бельё лежит как мумии в Киево-Печерской Лавре, всегда готовые принять форму измученного жизнью тела.
24.
Компьютер загружал ленту новых сообщений как "домашнюю страницу".![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-lj.gif)
egmg@lj продолжала бороться с буквами и присущей всем юзерам излишней литературщиной - публиковала в своём "ЖЖ" серии картинок (кресты, рыбы или мосты), беглым комментарием разбирала их значение, Макарова для разнообразия заходила к ней иногда; faina@lj пыталась выйти из затяжной депрессии и примкнула к перуанским повстанцам (донесения она теперь писала из хижины в джунглях); красавица yolka@lj цитировала новую песенку Земфиры, а народ слал ей комменты ну, просто десятками…
Макарова рассмеялась, прочитав в дневнике богатой сумасбродки furrr, что (tа отвлеклась от своего главного увлечения дорогими парфюмами и учинила целое расследование) пользовательzalmoxis@lj и похороненный им, намедни, юзер tormoz@lj - одно и то же лицо. Ну, кто бы мог подумать!
Больше никого в этот час в "Живом журнале" не оказалось и Макарова, со вздохом, выключила компьютер. И правильно сделала - увидела истошно мигающий в уголке огонёк автоответчика, ого-го, сколько сообщений накопилось, кто бы мог подумать.
Впрочем, все они оказались от секретарши Царя. Тревожным голосом та просила найти её по совершенно неотложному делу. Говорить из-за чего сыр-бор секретарша отказывалась, вот Макарова и приободрилась: вот ещё одно маленькое дельце нашлось. А там - и май подоспеет.
Зачем Макаровой нужен май, было непонятно, на работу она не ходила, отпуска не ждала. Просто в мае всё распускается, цветёт и пахнет. А мае можно жить легко и свободно. Как же хорошо дождаться мая, понять, что ты ещё жив, ну, и продолжать, как ни в чём не бывало, жить дальше.
23.
Ну, что тут, в самом деле, скажешь?!
Мария Игоревна говорила, что решила пойти на кладбище, найти родственников вновь представившегося человека, попросить положить ему в гроб пару удобных тапочек - с меховой оборочкой по краям - чтобы ноги в них никогда не мёрзли.
Макарова молча кивала, мол, правильно, конечно. Только хлопотно, конечно. Вдруг чужие люди не согласятся: чужие же люди… какой им резон…
- А их собственное горе? - Наивно спрашивала актриса, имевшая огромный опыт жизни на сцене и практически никакого опыта существования в удручающей повседневности.
Макарова пожала плечами. Мария Игоревна расценила её жест, как несогласие. Словно бы уговаривать следовало саму Макарову.
- А я могу и денег дать. У меня же есть немного… Самая малость… На чёрный день отложила… - И актриса зашуршала складками пальто, словно хотела предъявить равнодушному миру всю имеющуюся у неё наличность.
Макарова смотрела по сторонам. Она любила центр Чердачинска и всегда мечтала здесь жить. Очень удобно и почти чисто, всё рядом. Хотя шумно, пожалуй…
Домой пришла уставшая, не снимая обуви, прошла на кухню, вытащила заначенную сигарету, с наслаждением закурила, втянула дым всеми лёгкими.
Открыла форточку. Муж кротко посапывал и висела над ними особенно густая, слежалая тишина.
Автоматически включила компьютер, села за стол, нащупывая пальцами ног любимые тапочки. Задумалась.
Только сейчас Макарова поняла, что её так сильно тревожило: соседка показалось очень на неё похожей. Единственное различие - разница в возрасте. Но никто не гарантирует, что придёт время, и Макарова будет жить точно также: тихо, скучно, с борьбе со своим одиночеством, которое постоянно давит на грудь, словно радиация или невидимое атмосферное давление.
Вот и сейчас, совсем близко, за стеной, Мария Игоревна варит борщ, ждёт Макарову в гости, а из всех вещей - на кухне, в комнате, в коридоре, тихо сочится смерть. Из радиоточки, вместе с последними новостями, из складок шторы и из горшков с геранью… Из раковины в кухне и из незакрытой (рассохшейся) двери на балкон, из щелей в линолеуме и из платяного шкафа, где постельное бельё лежит как мумии в Киево-Печерской Лавре, всегда готовые принять форму измученного жизнью тела.
24.
Компьютер загружал ленту новых сообщений как "домашнюю страницу".
egmg@lj продолжала бороться с буквами и присущей всем юзерам излишней литературщиной - публиковала в своём "ЖЖ" серии картинок (кресты, рыбы или мосты), беглым комментарием разбирала их значение, Макарова для разнообразия заходила к ней иногда; faina@lj пыталась выйти из затяжной депрессии и примкнула к перуанским повстанцам (донесения она теперь писала из хижины в джунглях); красавица yolka@lj цитировала новую песенку Земфиры, а народ слал ей комменты ну, просто десятками…Макарова рассмеялась, прочитав в дневнике богатой сумасбродки furrr, что (tа отвлеклась от своего главного увлечения дорогими парфюмами и учинила целое расследование) пользователь
zalmoxis@lj и похороненный им, намедни, юзер tormoz@lj - одно и то же лицо. Ну, кто бы мог подумать!Больше никого в этот час в "Живом журнале" не оказалось и Макарова, со вздохом, выключила компьютер. И правильно сделала - увидела истошно мигающий в уголке огонёк автоответчика, ого-го, сколько сообщений накопилось, кто бы мог подумать.
Впрочем, все они оказались от секретарши Царя. Тревожным голосом та просила найти её по совершенно неотложному делу. Говорить из-за чего сыр-бор секретарша отказывалась, вот Макарова и приободрилась: вот ещё одно маленькое дельце нашлось. А там - и май подоспеет.
Зачем Макаровой нужен май, было непонятно, на работу она не ходила, отпуска не ждала. Просто в мае всё распускается, цветёт и пахнет. А мае можно жить легко и свободно. Как же хорошо дождаться мая, понять, что ты ещё жив, ну, и продолжать, как ни в чём не бывало, жить дальше.
