| [ |
music |
| |
Мясковский, Пятая, Светланов, 1991-1993 |
] |
Отчего Мясковский так любит валторны, да ещё и удвоенные-утроенные? Одинокий голос человека, придавленного-раздавленного фоном? Голос единицы на фоне Красного Колеса Истории? Музыка уподобляется литературе, которой необходим персонаж, перемещающийся из начала в конец…
Но начинается Пятая кларнетом, солирующим на фоне струнных, начинается благостно и комфортно, почти не стилизованно, хотя Чайковский чувствуется – как та самая кочерыжка, её невозможно миновать, расчехлив кочан. Бородин, Мусоргский. Лядов. Глазунов.
Симфонические танцы теней, бледнеющих в лазури голубой, накрытых густыми симфоническими слоями-пластами, сочащихся былинным раскладом неспешных аккордов, поддержанных задорными духовыми. Как вышки ёлочки темнеют.
Русское набегает волнами, прилив-отлив и пока длится-разворачвается вступление, пока ждёшь соло, Мясковский степенно раскрашивает задник, углубляя его, расцвечивая набухающими полутонами. Шумит, кудрявится раздолье, бегут-убегают, отбрасывая тени, облака и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь переменную облачность, узорят на склонах и холмах рисунки, хозяйничающие в ожидании человека.
( внутри горы бездействует кумир )
|