| Братья Зингаро |
[15 Aug 2011|02:29am] |
Дед водил сегодня Полину в цирк. Чего ему это стоило станет понятным, если сказать, что дед был в цирке первый раз в жизни. И отнюдь не потому, что забубенный эстет, просто оно ему не нужно.
Но ради любимой внучки... и любимой дочки... и любимой жены... которым вздумалось подарить деду и внучке общие воспоминания на всю оставшуюся дед, сжав искусственные зубы, отправился на набережную улицы Кирова.
Вернувшись, дед категорически отказался комментировать культпоход; сказал, что говорить на эту тему отказывается.
Полина тактично, но твёрдо констатировала, что, скорее всего, деду цирк не понравился.
Решающим аргументом, убедившим отца пойти вместе с Полей, была моя история, которую, оказывается, никто не помнит.
В первом или во втором классе, мой деда Фима (то есть, папин отец) повёл меня на цирковое представление во дворец спорта "Юность". Никулин и Шуйдин.
В фойе, шепотом, осведомлёнными людьми передавалось из уст в уста, что на днях у Никулина умерла мама, он улетел её хоронить, поэтому неизвестно будет он в этот раз выступать или не будет.
Оказалось, что Никулин уже вернулся и весь зал всматривался в его затаённую грусть и не находил её. Клоун как клоун.
( Бим и Бом )
|
|
| То, что на поверхности |
[15 Aug 2011|10:49pm] |
Спокойная реакция на свою работу – нормальная реакция профессионала, сделавшего своё дело.
Профи прекрасно знает, что не обязан всем нравится и, хулу и клевету приемля равнодушно, он делает то, что считает нужным.
Я никак не мог понять истерик при восприятии статей Топорова или Лямпорта, нарочитое "хамство" которых является сугубо литературным жестом.
Тем более, что обычно истерикуют люди, чья серьёзность по отношению к себе превышает отпущенные этим людЯм таланты; люди, в силу мизерности своих дарований вынужденные озираться на каждый чих, способный снести их долго и тщательно выстраиваемые репутации к нулю.
Это реакции людей, не уверенных в собственной писанине, а, значит, боящихся её отстаивать в публичном поле, а не в теплице собственного литобъединения.
Так было всегда, и читая дневники Гонкуров, постоянно страдавших от нападок прессы, лишний раз убеждаешься в том, что критики, не стесняющиеся в выражениях – нормальные издержки публичной профессии, приучающей держать удар.
Если, конечно, ты профессионал, профессиональный литератор, привыкший к работе в общем поле, а не лукавый спекулянт, окололитературный напёрсточник, использующий неполиткорретные выпады противников (странно вообще ждать политкорректности от литературы, за исключением того случая, когда в тебе, кроме политкорректности, нет ничего, в том числе и таланта), в качестве разменной монеты.
Гонкуров возмущали несправедливые нападки литературных противников (больше всего Эдмона возмутили прижизненные похороны Альфонса Доде), что не мешало ему отвечать им в том же ключе – едкими публичными письмами и новыми произведениями, в которых они выводили своих противников (как Пелевин, смеявшийся в своих текстах над Немзером и Басинским) в карикатурном плане.
( восстание мышей )
|
|