| Воспоминания о Бенте (Часть 2) |
[18 Mar 2012|01:18pm] |
Я, кстати, помню этот момент, когда Март Иосифович, буквально на ходу (мы шли из университета на остановку; возле Теплотехнического института, поднимаясь из подземного перехода), он мне и сказал своё методологическое бонмо: «Теория – это история».
Я тогда переживал, что не смогу создать для диссертации стройную, научно убедительную концепцию, а Бент, пожав плечами, начал объяснять, что ничего бояться не следует, нужно лишь ввязаться и начать излагать то, что тебе есть сказать по порядку, «война план покажет».
Логика изложения сама, де, тебя подтолкнёт к стройности и очевидности концепции.
На титульном листе своей монографии о типологии романтической новеллы, изданную в Иркутске, он мне написал не без иронии: «Язык до Киева доведёт, - а может – и за Прут (запрут)». «Поэта далеко заводит речь»; Диме Бавильскому, поэту и эссеисту, в день его вхождения в классическую традицию…» 02.06.1993
7.
Примерно тогда же Марк Иосифович подарил мне свою главную книгу – «Вертер, мученик мятежный», посвящённый «биографии одной книги» и изданной родным университетом (хорошо бы переиздать теперь не как брошюру, но как честную монографию в толстой обложке!).
Взяв перечитывать эту книгу сейчас, когда Марка Иосифовича уже не стало, я, с облегчением, между прочим, обратил внимание, что она нисколько не устарела.
А ещё увидел то, что сквозь бесстрастность изложения просвечивает собственная бентовская экзистенция, когда становится понятно, что, собственно, ему Гекуба, «буря и натиск», Клейст и страдания юного В.
( небо без алмазов )
|
|
| Чердачинский Чехов. Вишнёвый бор |
[18 Mar 2012|09:10pm] |
«Лунка» на Яндекс.Фотках
Малый карьер, менее объёмный и глубокий против Большого, графитного, граничит с лесным кладбищем, обрывающимся естественным образом, упираясь в его амфитеатр.
Эти стихийные пляжи не такие публичные, как в других местах, но более атмосферные и интимные: если в общепринятые курортно-отдыхательные места ходят компаниями, то здесь укрываются, подальше от чужих глаз, во время ухаживаний, сюда бегают на свиданки в самом начале романов.
Цепочка небольших карьеров тянется чуть в сторону от посёлка АМЗ – как бы отталкиваясь от дна Шершней и постепенно разгоняясь, выходя на поверхность ближе к посёлку Мебельной фабрики.
Если взглянуть на эту часть городского бора с точки зрения птиц, то, почти уверен, ландшафт этот будет выглядеть Уралом в миниатюре: ну, да, сосновые леса да озёра, цепочки водоёмов, мытой посуды, разбросанной по таёжным нычкам.
Урал – озёрный край и, как тут любят повторять, «северная Швейцария», хотя на наших территориях таких Швейцарий можно разместить немеренно…
Когда Лопахин предлагает Раневской вырубить вишнёвый сад, удивлению аристократки нет предела.
«Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишнёвый сад…»
( символика третьего действия )
|
|
