| Четвертая поза |
[26 Mar 2012|03:35pm] |
Масскульт должен быть комфортным и интересным, увлекательным и легко усваиваемым, поэтому главное здесь – простота и понятность конструкции (что, впрочем, не исключает изящества, остроумия и оригинальности), её узнаваемость (архетипичность, база для самоузнавания и самоотождествления) и внятность.
Чёткость мессиджа.
«Анжелика, маркиза ангелов» это, конечно, хорошо, но лучше, всё же, про тоже самое, только более приближенное к нашим реалиям, так как про Анжелику это как бы уже совсем фикшн-фикшн и как бы про любовь вообще, возвышенно и почти абстрактно. Есть, ведь, следователь Каменская, которая в узнаваемый супермаркет ходит и муж у неё современный такой вьюн в очёчках. И это явно круче маркизы.
В разы.
То есть, успех всех этих т.н. «иронических детективов», в которых почти нет ни детективной составляющей, ни, тем более, иронии как раз и заключён в напичканности текста нынешними реалиями.
Людям важно, что это – «про нашу жизнь», которая иначе в художественном смысле мало где фиксируется.
Про современность же крайне трудно писать, труднее уже не бывает.
Тем более, про такую реальность как сейчас, быстро меняющуюся, находящуюся в стадии постоянно становления, не успевающую сформировать узнаваемые типы (социальные или психологические), мутирующую в очередные формы очередных переходов, межсезоний и отсутствия какой бы то ни было определённости.
А в жанровой культуре (книжной или телесериальной) всё это присутствует – мёртвая, схематическая форма держит каркас, под завязку набиваемый нынешними горяченькими реалиями; всё это чётко работает на узнавание и на востребованость.
( школа чувств )
|
|
| Дневник читателя. М. Фуко "История безумия в классическую эпоху" |
[26 Mar 2012|05:25pm] |
Кажется, самая путанная (точнее, запутанная) книга Фуко, постоянно петляющая (делающая петли), перемежающая массу архивных материалов и текстовых источников с теоретическими выкладками и лирическими, никак особенно не огороженными от всего остального пассажами.
Хотя как это невыстроенное, когда Фуко тот ещё формалист и все главы делятся на подглавки (которые, в свою очередь, членятся на отрывки в длину мыслительного дыхания), и любое слово у него (пример, абзац, загиб) пришито к делу?
Замысел, постоянно отодвигающийся точно линия горизонта, становится очевидным только постфактум.
Поэтому, прочитав очередную часть (их в книге три) я каждый раз возвращался к вступлениям, которыми начинается каждая из частей и тогда пазлы начинали складываться в общую картинку.
Хотя чувство того, что всё самое интересное ещё впереди, не покидало меня до самого конца.
При том, что особой драматургии натяжения напряжения Фуко не выстраивает, но лишь приближается через чреду примеров отношения к нетипичному поведению от Средневековья и Ренессанса, через XVII и XVIII века к тому, что принято называть «новейшим временем».
( живой голос мёртвого человека )
|
|
| Напряжённый гастрольный график |
[26 Mar 2012|06:43pm] |
«Вспышка справа. Подснежный велосипедист» на Яндекс.Фотках
Второй день от сливочной непогоды глаза режет; это не в кайф и далеко не радует, так как создаёт массу неудобств.
Однако, повернув с улицы Свободы на проспект Ленина, в подземном переходе, припорошенном белейшей массой, не смог удержаться и вытащил фотег.
Ну, а далее по привычному рецепту, то есть, по нарастающей; словно бы шлюз открывается, подобно распоротой подушке, из которой начинают сыпаться образы.
Вперемешку со снегом, конечно же.
Меня-то, опять же как всегда, сугубые мелочи интересовали; из тех, что труднее всего уловить (зафиксировать) и которые так и норовят исчезнуть едва ли не мгновенно; как только от них взгляд отводишь. Отведёшь.
Велосипедист. Безумный танцор на остановке возле афиши про Высоцкого.
Чудовищно обтрепанный [совсем как наши фантазии] стенд с рекламой туристического бюро.
Тяжёлый песок снег, лапой упавший с еловой лапы.
Любовные парочки, постоянно меняющие позы обжимона.
Бумажка с почти оторвавшимся "Местом кондуктора..."
Гримасы продавщицы табачного ларька.
Расслабон в пустых "Никитинских".
Сам ларёк.
Под действием снега, город заметно меняется в сторону ближайшего обзора; точно фары включаешь те, что освещают ближайший пространственный круг.
Так проступает незыблемое: Алексей Герман в "Хрусталёв, машину!" за этим снегом и этим светом (акустикой толи сна, то ли воспоминаний) в Астрахань на охоту ездил, а тут атмосферное кино само перед тобой приземлилось.
И, если бы не афиши, конец шестидесятых; середина семидесятых, выцветшие лики восьмидесятых.
Но хорошо, что у нас есть афиши.
И вот ты попадаешь внутрь этого наваждения, оттого и хватаешься за пистолет фотег, понимая, что порыв этот более уже не повторится.
И оттого, что вторая половина марта, всё-таки, ну, и вообще...
( гастролёры )
|
|