Париж - Техас
Когда Вадика приехал, мы отправились на его развалюхе в Испанию, сначала в Сан-Себастьян, который оказался милым, вовсе не курортным городом, с красивыми, большими камнями на набережной и на пляже, а потом в Бильбао. Проехали Гернику, маленький городок без каких бы то ни было следов разрушений... где-то посредине вылезли погреться на камнях. И в это время в машине, по радио, заиграли "Тату", правда, на Испанском.

В Сан-Себастьяне мы заночевали, а перед этим долго гуляли по холмистому паркуц, в котором нас и закрыли (второй уже раз, после парка в Аркашоне), шли дожди, и море смеялось. В Бильбао мы приехали ближе к середине дня - город с тяжёлым воздухом и каменными веками. Где-то припарковались: как только разгромное здание музея мелькнуло, так и вылезли.

Конечно, он впечатляет. Сгусток материи, энергии, воздуха. Хотя всё могло бы оказаться и более масштабным. Конечно, какое-то там чудо света, , но теперь же чудес не бывает, теперь остались только технологии... Чудо - прерогатива устных эпох, сказаний и легенд, а когда образы тиражируются, то примерно знаешь, на что ты идёшь.

Взрыв на кислородной фабрике, практически полное отсутствие прямых углов, прямых узлов, в которых теряются объекты. Музей экспонирует (выставляет) сам себя. Только гигантская волна Ричарда Серра (протагониста четвертой серии Барни) ещё как-то конкурирует, а картинки, скульптурки - всё тонет.
Мы посмотрели небольшую выставку Бойса, видео модной иранки (она ещё недавно приезжала в Москву), экспозицию "Париж - столица искуства" (хорошие Сутин и Руо, прекрасный Джакометти, одинокий Балтус, реализм рядом с сюрреализмом и тд, такой средне-статистический Помпиду), большую выставку "Кандинский в контексте" с параллелями - Кандинский и Миро, Кандинский и Клее, Ман Рей, Эль Лисицкий, да мало ли ещё кто. Ну, и выставку фотографий Вима Вендерса с пустынными калифорнийскими пейзажами и кузнечиками, увеличенными многократно. Выставка занимала весь третий этаж, фотографии огромных размеров экспонировались в больших рамах по три в зале и выглядели как фрески.

На обратном пути снова шёл дождь, а мы искали где поесть, но Бильбао - рабочий город, здесь ничего не едят, кроме бутербродов. На обратном пути, Ангел мой вышла в магазин, Курицын с голым торсом и я с курткой на голое тело, вылезли под дождь,а Вадика, увидевший полицию (не там припарковался) вдруг ломанулся с места и потерялся в безбрежности. Я так уже давно не смеялся: три полуголых человека без документов и одежды, без денег и ориентиров... Ангел спросила: а сколько вы его знаете? Да два дня всего... Да..., сказала Ангел, мало ли как на кого современное искусство действует. :)

Потом мы вернулись и трогательно распрощались с Аркашоном и Бордо, и бардосцами и сели с Вадиком в скорый поезд, чтобы вечером встретиться с Анле и зарулить в легендарную гостиницу Истрия на Монпарнассе. Полночи мы гуляли и ели всякую еду, глазели по сторонам и нюхали воздух. А утром пошли смотреть на скульптуры Помодоро, выставленные в парке, возле Комеди Франсез. Но застали только их демонтаж: сезон закончился, у меня через час был поезд на Кёльн и Париж сворачивали, как роскошную декорацию после того, как спектакль закончился.

Сразу же с поезда я пошёл в музей Людвига, смотреть Барни, там у меня была забита стрелка с Курицыным, вместе с сумкой и дорожной пылью... Ну, посмотрел, ну, встретились, и с Бергером и его женой, с супружеской четой Болматов, Настей и другом Лёшей, у которого я остановился на пару дней, пошли гулять по Кёльну. Странный город Кёльн.