Антиутопия про торфяники
Дело в том, что даже при наступлении холодов торфяники не перестали тлеть, задымление Москвы возросло в несколько раз. А когда выпал снег, произошла сильная химическая реакция, вонь и гарь увеличились. Измученные многомесячной осадой дыма и смога москвичи потянулись из города. Потому что не помогали уже даже и самые навороченные распираторы. Резко упала стоимость жилья, подскочили цены на продукты (никто не хотел ехать торговать здесь), правительственных чиновников эвакуировали на резервные базы.

Москвичи начали рассеиваться по стране. Каждый получал статус беженца, начиная отгребать все прелести подобного существования. Нестоличные губернаторы выступили с заявлением, в котором предлагали не селить москвичей далее сто первого километра от областных и даже районных центров: никому не нужны в таком количестве менеджеры среднего звена, пиарщики или романисты. Милиция в Твери или в Казани стала требовать у всех приезжих регистрацию и прописку, палаточные городки в Чечне и Осетии не справлялись с наплывом беженцев и возникла угроза гуманитарной катастрофы. Наблюдатели Европарламента, приехавшие в один такой лагерь, были чудовищно фроппированы условиями содержания актёров академических театров, которым не хватало тёплых одеял и пустой похлёбки.

Между тем, город опустел, метро встало, началось повальное мородёрство. Московскую область превратили в зону особого внимания, поставили колючую проволоку, прировняв этот регион к Чернобыльскому. Для оставшихся здесь жителей с вертолетов скидывали просроченную гуманитарную помощь и тюки с распираторами, которые уже никого не могли спасти. Колоссальные средства тратились для поддержания в порядке памятника Петру Первому и комплекса на Поклонной Горе, которые от перманентного задымления, покрылись патиной и стали разрушаться. Но даже и они (средства эти) разворовывались на корню для того, чтобы где-нибудь в Сибири или на Дальнем Востоке появилось ещё несколько красно-кирпичных вилл, обнесённых высокими кирпичными заборами.

Так пал третий Рим и второй Стамбул. А трофяники всё тлели и тлели, продолжая коптить российскую государственность.