Каждый раз вспоминаешь, словно бы просыпаешься: самые холодные месяцы в году - май и сентябрь, потому что именно в них не топят, а естественного тепла не хватает. Вот и чай с лимоном никогда не бывает слишком тёмного цвета, лимон, видимо, расплавляет цветовую палитру, разжижает её. Куплена батарея, схвачен насморк, всё возвращается на круги своя.

Путешествие выветривается, смывается как загар. Сначала ты раскладываешь сумку, затем проявляешь фотографии, потом пишешь тексты. Теперь очерёдность поменялась: сумка так и стоит неразобранная, из неё извлечены только подарки; тексты я писал по ходу дела; фотографии проявлять руки не доходят. Именно поэтому (из-за нарушения привычного порядка), путешествие всё ещё колышится у меня между рук, в него всё время можно опрокинуться как в омут или обморок, неохваченное, незафиксированное, оно накатывает волнами, уже беспризорное, но ещё не бесприютное.

Всё забывал записать, почему ещё наш трип в землю Басков хотелось бы назвать "Паслёновыми-2": оказывается в тот день, когда мы приехали в Сан-Себастьян, в нём предотвратили какой-то теракт, обезоружили бомбу. А мы гуляли, чуть было не забрели на манифестацию, посвящённую борьбе с фашизмом и забрели на сходку каких-то барабанщиков, которые стояли кругом, в окружении каких-то трехметровых кукол и барабанили что есть мощи (под косяком всё это звучало особенно эффектно). А на следующий день мы приехали в Бильбао, где происходили какие-то беспорядки, чуть ли не гражданская война. Но мы снова ничего не увидели, потому что весь день отсиживались в музее Гугентхайма, провели там не меньше четырёх, что ли, часов, а потом долго кружили по пустым улицам и ещё же удивлялись, почему всё закрыто и нигде нельзя поесть. Потом пошёл дождь, Темиров уехал, испугавшись полиции, и мы полуголые, оказались под дождём - истинные жертвы революции, если посмотреть.

Точно также в романе моём теракты совпадали с маршрутами гастролей барочного трио, из чего можно было заключить, что ребята занимаются чем-то не очень хорошим - но под прикрытием благородного звучания. До поры, до времени, конечно. Вот теперь в газетах пишут, Богдана Титомира арестовали, в Швецию выдворяют, как, как же, спрашиваю я вас, жить в таком нестабильном и постоянно меняющемся мире?!