Поэт и поэтесса
Шульпяков зазвал к себе на плов, который готовился полдня. Ещё пришла Вера Павлова со своей дочерью и Стивеном, новым своим мужем американского происхождения. Пили сначала водку, затем абсент. Абсент Верушка пила первый раз. Ею дочь Наташа тоже. Потом она (Наташа) взыла телефонную трубку, забаррикадировалась на кухне, начала обзванивать всех одноклассников, рассказывая о том, как она попробовала сегодня абсент.
А у меня с абсентом связана другая история: мы пили (я не пил) его в каком-то баре в Бильбао, с Вадикой и со Славкой. На улице шёл дождь, мы долго искали где бы перекусить, но так ничего не наши, кроме абсента. Бильбао – странный город, здесь едят только сандвичи. Бармен налил нам абсент как водку. Но Славка хотел стать нашим Вергилием и потребовал, чтобы всё было по закону: Славка показывал Маринке, как надо наливать, поджигать, тушить и пить. Ну, и накрыл горящий стакан ладонью, стакан и приклеился. Так Слава получил идеально круглое тавро, которым потом некоторое время очень сильно гордился.
Перед тем, как пришли Вера и её близкие, Глеб провёл для нас с Аней инструктаж: по матушке не выражаться, слов «деррида» и «дискурс» не произносить. Сначала мы чинно поглощали плов под Перселла, потом Шульпяков поставил заунывный джаз, Гинзбура... Смотрели по кругу фотографии: принц Кентский и Спенсерова вдова, мост сэра Фостера и одухотворённая Светлана Кекова, беседующая с ангелами Уэльса. Потом мы с Аней заставили его поставить нам нормальное радио (я всё время Таню Буланову просил) и отплясывали так, что неделю спустя мышцы болят, оторвались-оторвались так, что соседям мало не показалось.
Первым вырубился Стив, родившийся, между прочим, на Урале, и ботающий по фене лучше ГлебЮрьича, переводящего Одена. Хотя Стив видел Одена вживую, а Глеб Юрьевич нет. И тд, и тп. И тд, и тп.