Первая симфония Шостаковича
Шостакович, несомненно, зимний композитор, простуженные альты, разгорячующая саму себя медь; в морях его симфоний невозможно купаться. Можно только ходить задумчиво вдоль берега, любоваться приливами и отливами. Увидеть вдруг во всеобщем движении единичный объект и замереть на мгновение, удивиться. Ты приехал к морю в несезон, у тебя есть несколько тактов-дней, чтобы потратить их на мысленные мысли.
Сравнение с морем – самое работающее: мощная махина саму себя крутит, вертит, каждая волна приносит свой поворот темы, антитемы, тезиса, антитезиса. Синтеза не будет: не тот коленкор, не та эпоха. Каждая музыкальная фраза порождает свои собственные квадратные скобки, трансцедентальную редукцию и эпохе. Ничего не утверждается, всё смывается как следы на прибрежном песке, да, именно, это новое знание о человеке, о слоистости его слюдяной души.
Ехидца интонаций прорывается с первых тактов, искривлённый, безгубый рот – призрак злости. Позже это превратится в хроническую мизантропию, фирменный приём и символ противостояния – чему? И с кем прошли его борения? Все времена одинаковы, не чума, так холера.
Традиционный музыкальный хронотоп подвешен на верёвки. У 19-летнего вундеркинда ещё маловато силёнок, чтобы противостоять традиционному долгозвучанию и неизбывности тем (слышишь, пробежала лунная дорожка фортепианных россыпей). Отголоски всей музыки сразу – от Бетховена до Чайковского («Щелкунчик», прослушанный в горчечном или пьяном бреду) и могучей кучки слышны, это музыка вообще, музыка по определению, не фундамент, но лиловое облако; бесформенный комок теста (именно потому, что формально – наиболее выстроенный, отстроенный, в сравнении с другими, последующими) c округлыми краями-виражами, завивающимися словно бы локоны – там, где в «традиционном» опусе мелодия продолжается до своего логического завершения, здесь она уводится в полутона, ну, да, закругляется, подчёркивается полутонами, чтобы закончиться вот так, на полуфразе, не взрывом, но всхлипом, (cлишишь, слышишь, ещё одну серебрянную россыпь?) методичное выхолащивание логики и причинно-следственных связей.
И это создаёт эффект неожиданных солнечных лучей, внезапно пронзающих ватную толщу.