Норма понимания
На расстоянии проще не только любить, но и понимать проще: остаётся только образ, карта-схема, с которой отныне работаешь. Самое важное в человеке сводится на уровень схем: в понимании только они и работают. Могут работать. Образ статичен, образ не развивается, иначе это уже не образ, а неизвестно что, безобразие какое-то.

Когда человек рядом, его понять невозможно, ты пьянеешь от одной только близости человека, ты привыкаешь к многообразию присутствия, теряешься от непредсказуемости и нелогичности каких-то шагов: женщины так непредсказуемы... Логика возникает только на расстоянии, когда ты приходишь в себя, трезвеешь, проговариваешь какие-то основопологающие фразы по дороге на службу. Подсознание всю работу сделает за тебя само – наверх, наружу будет вынесено только самое важное, самое главное – имя, которое снова проглатывается, снова не может быть произнесено вслух. А ты и не произноси, дождись момента, когда окажешься один в замкнутом помещении.

Я не стесняюсь подменять «правду» своими собственными придумками по поводу. Во-первых, что есть эта самая «правда», и есть ли она вообще; во-вторых, если мы – это то, что мы о себе думаем, то другие – это то, что мы думаем о других, и совершенно неважно, кем кто является на самом деле, кого волнует, кем, на самом деле, являюсь я?! И кем, на самом деле, я являюсь? Попробуй объяснить, показать, убедить, доказать... какой набор качеств может быть назван главным, а что во мне – второстепенно и незначимо?

Как однажды написал Галковский: «а если я сны гениальные вижу, то что тогда...» Вот искусства невозможно без схемы, внутреннего костяка, скелета. Даже «поток сознания» обязан как-то структуироваться в читательской голове. Так как объём и всеохватность жизненного потока непередаваемы.

Точно так же невозможна полнота и тогда, когда ты думаешь о другом человеке, даже и самом близком. Особенно, когда он (она) близко, ну, да, лица не увидать. Не большое видится на расстоянии, а главное. Потому, что это именно то, что тебе важно, тебе важно, тебе.