Экфраксис № 1
Willem de Kooning “Komposition”
Хаос разноцветных очертаний (красное, жёлтое, немного голубого по краям, проступающее белое), из которых возникает некий порядок – только если вглядываться. Как если кисть держала нетвёрдая рука, превращая сюжет в тень сюжета.

Если не мешать хаосу нарастать, выйдет полная мельтешня Джексона Поллака, если чуть-чуть утрировать (окарикатурить) объедки антропоморфного, выйдет арт-брют, почти Дюбюффе. Если попытаться вычленить архетипы, выйдет ранний Ротко, ещё не растаявший в безбрежности.

Угадывается косое движение – из левого верхнего угла в правый нижний, дуплетом в угол, но он именно что угадывается, потому что остроносые фамы и надейки (главная, на переднем плане – красная с белым контуром, жёлтыми глазами и волосами), и дальше, по образу и подобию уходят внутрь точно такие же фамки и надейки, в основном белые, но такие же носатые – все они устремлены целенаправленным профилем влево. Их движение почти ничего не сдерживает, кроме хаоса разливанного мазков (снова белое и жёлтое, красное отступает), которое вдруг случается и тормозит всеобщую целеустремлённость.

Почему это всё таки люди, а не птицы или не раскрашенные краской идолы с острова Пасха или не изгвазданный фигуристами лёд какого-нибудь катка догадываешься, вспоминая всё прочее творчество Кунинга – всех этих его женщин, растрёпанных, глазастых на выкате, больных базетовой болезнью и соломенными волосами, с паклей-рваклей вместо тела-кожи, вот именно – подкожный реализм, суета неочевидного, но, тем не менее, не менее реального.