"Необратимость"
Концептуальность слишком заморачивает: обязательно, во что бы ни стало. Если не понравиться, то хотя бы поразить. Насилие формы над содержанием, которого мало, которое должно возникнуть из формы. Тогда (если бы концептуальность дотягивала до высоты собственного замысла) фильм должен был бы называться «Время уничтожает всё», или как его там – последний титр, который, по замыслу, первый кадр, то есть, заглавие, заголовок. Имя. Но сделали, чтоб красиво и понятно. Чтобы никто ненароком не обманулся.

Самое сильное здесь – исподволь возникающая психоделия, в духе «Кинг Кримсон». Потому что камера суетиться, мельтешит и летает, глаз устает и начинает воспринимать всё искажённое ещё более искаженно, впадая в лёгкий транс пережидания. И когда количество должно перейти в качество, а ты – выпасть в порошок изменённого сознания, оптика восстанавливается, не дожав тебя. Но всё равно устаёшь, выходишь после фильмы как после смены в горячем цеху. Даже титьки Моники Белуччи не спасают. Красивые титьки. Но их мало как и всего остального.

В «Афише» (их формат) хорошо написали: «»Ноэ ...схватил и выплеснул сгусток жизненного нутра», потому что какие-то недоформулированные чувства и ощущения передаются действительно с лихвой, и даже оседают на подкорке (как Маркус двигает пальцами во сне, например: в этом, вдруг, встаёт вся мелахнолия длительного совместного сосуществования мужчины и женщины, а отнюдь не предвестье будующей покалеченности этой самой руки). Но дьявол проявляется в мелочах: проснувшись, супруги Белуччи начинают целоваться и целуются аж три раза. Не знаю, не пробовал, не могу. Зубы сначала почистить надо.

В «Афише» мне объяснили, что Моника Белуччи в этот день понесла (то есть, забеременела), она так долго волновалась по поводу задержки и так многозначительно смотрела на тест, что иных версий, вроде бы как и быть не должно. Но когда её насилует насильник, у неё начинает идти кровь. Мне кажется, что это именно об этом: что Маркус снова, который раз, не стал отцом.