Somebody else's business
Утром на пару минут включили солнце, пломбир потёк, все заулыбались... но уже в метро, за спиной кто-то рявкнул в давке "засунь себе свою голову в карман", оттоптали ухи, солнце спряталось, пошёл грибной снежок. В метро хорошо, там вечная осень, ты всегда по погоде надет, обут, подтянут. Метро бесконечно из-за людей, у меня никогда не возникает внизу никаких клаустрофобий, потому что люди растягивают пространство до головокружения. Только иногда пугаешь себя, что какой-нибудь идиот может толкнуть тебя под колёса электрички. Но это такой чистый страх, страх развлекательный: напугать себя, чтобы жизнь сказкой не казалась.

На некоторых станциях выезды поезда квадратны, то есть, чистый Малевич, смотришь, как абсолют мглы разлагается, пропуская на волю свет и вопли Иерихонской трубы. Иногда трубы скрещиваются, иногда предупреждающие сигналы сливаются в переливающуюся под сводами каплю. Наподобие разноцветных губ из телевизионной рекламы какой-то карамели. Если тебе смешно, то смейся, смеяться лучше, чем плакать. Нужно прикидываться спящим, тогда потоки чужого обтекают тебя вместе с этой самой разноцветной соплёй-сталоктитой.

Однако, ближе к обеду, когда с безоконного совещания в большой переговорной, ты высыпаешь в кабинет, к окнам, видишь привычное межсезонье, сталь и пепел, ветер и скучный снег, мгновенно превращающийся в грязь, оседающий в плечах такими же талыми мыслями. Мысленные мысли, мысленные мысли...

Как-то по другому начинаешь воспринимать искусство как прибежище для убогих, убитых бытом, больных духом, слабых волей. Гендиректор сказал: воля есть и сила есть, а вот силы воли нету... Запишем в блокнотике. Кино в выходные, пустые музеи, телевизор, работающий круглосуточно на своё собственное отсутствие. Кулинария - вот тоже и наука, и искусство, сделал жареное мясо с овощами, догадался добавить сахар в подлив, был счастлив целый вечер, даже Дуня Толстая не испортила мне общение с овощами.

Ну, да, ещё музыка, вырывающая на пару минут; новая книжка, режим чтения которой ты выбираешь сам. Читаю "Семь лепестков" и мне нравится, можно сказать, подсел. Дочитаю, порекомендую. Или не порекомендую, сначала дочитать нужно. В выходные пошли на "Часы", а попали на "Чикаго", потом до утра вычищали грязь из уголков губ, спиртовали печень, чтобы как бургундские гуси-утки стать самым лучшим паштетом в мире. Ах, Алиса, умеет рисовать в альбомы, кака прэлесть.