Нодельма
В пятницу понял, что мне интересны лесбиянки. Для сюжета, разумеется (для жизни они со своим пренбрежительным отношением к мужескому полу, должно быть, трудноваты): лесбиянка - идеальный персонаж второго плана, подружка главной героини - девушки-сисадмина, которая любит водить подругу по странным местам, где собираются непонятные люди (ничего личного), например, на ипподром, собирающий копеечными ставками, стариков или безумцев со всей округи, или, вот, в Рахманиновский зал Консерватории, на бесплатный концерт бесплатного аавангарда, где постетители, друг друга знающие (не больше полутора десятков слушателей), живописные, кирамуратовские типы или бомжики, читающие тут же газеты, потому что светло, тепло и мухи не кусают. Один дедушка с бородой и густыми, дикорастущими бровями, просто разложил изжеванную газету на спинки пустых кресел - точно простыни на просушку - сублимируя бытовой порядок, шуршал газетой с портретом Буша и кричащими заголовками под Пярта с Губайдулиной (впрочем, Губайдулиной не было). И трепетные парочки, жмущиеся друг к другу: целоваться в пустом зрительном зале удобнее, чем в метро или на мартовской улице, и сами исполнители, сами двигающие-передвигающие рояли и клавесины для исполнения чего-то совершенно невоорбразимого. И чей-нибудь папик с видеокамерой, записывающий авангардный опус дочки, чтобы потом можно было рассылать кассету по разным зарубежным фестивалям, и сама дочка, неопрятная (необъятаная) как Трепа, с печатью непризнанного гения. И парочка старушек с кафедры дирижирования, шикающие на всех. Одна - в платье в тигровых пятнах, преподносит исполнителям подснежники, занесенные в красную книгу. Все думают, что это дико оригинально, наверное. И чудовищный запах в туалете, куда Нодельма зашла в перерыве, пока подружка курила, как и положено в заведениях такого толка. Ну, и музыка, которой и нет вовсе, пока привыкаешь к её диссонансам, она успевает закончиться, покинуть этот зал с хорошей акустикой, которая только вредит, когда в зале мало народу. И прокопченный от многовековых исполнений музыки, потолок и какая-то смутная жизнь в немытых окнах. Ну, акая тоска...

Сама Нодельма любит слушать музыку в музыкальных магазинах. Забьётся в угол "Пурпурного легиона", наденет наушники - словно бы нернёт под воду и начинает рассматривать озабоченных выбором, посетителей. Музыка меняет всё - настроение, сюжет, даже сам облик людей. Она любит стоять вот так, незаметная, долго-долго. А её и в самом деле, никогда не замечают, ни в метро, ни на улицах, как будто бы её и нет вовсе. Как если она даже в витринах не отражается. Один раз испугалась, посмотрела в витрину, увидела себя: вроде как есть. Но постепенно привыкаешь, что взгляд прохожих скользит мимо тебя, внутрь тебя и только дети, высовывающиеся из колясок, ещё способны провожать тебя глазами, показывая, что, да, видят, что, да, ты существуешь, а не кажешься.