"Солнце" Сокурова
Я бы не стал советовать этот фильм никому. Хотя он сделан великолепно - в своём роде шедевр. Оля сказала, что это лучший фильм, виденный ею за последние пять лет. Услышать такое от Оли... "Солнце"- шедевр в первоначальном значении этого слова, квалификационный артефакт, призванный укрепить и закрепить. Имманентные задачи решены блестяще, как раз для учебников киноискусства, всё на месте, всё говорит, всё развивается и высказывается. Но и - оставляет совершенно равнодушным. Что нам Гекуба?

Хотя, казалось бы, Гекуба - это я. Он, мы, каждый из нас. Тема "власти" интересует Сокурова постольку поскольку. Ему просто нужен плацдарм, на котором он может вновь и вновь обращаться к двум своим магистральным темам (точнее, это уже не темы, но idee fixe) - смерти и форме. Сокуров перфекционист, завороженный всяческой визуальностью, визуальными эффектами. С их помощью он якобы пытается преодолеть родовую травму ярморочности и литературоцентричности кино. Выходит ровно наоборот. Да,с помощью самодостаточной визуалки Сокуров якобы преодолевает литературщину. Но только для того, чтобы стать главным русским писателем эпохи медиального превосходства. Причем, на всех уровнях, от идеологического (весь комплекс мессианских идей) до сугубо формальных (кино как мерцающий на экране [монитора] текст.

Текст, преодолевающий промежуточную стадию, в которой участвует нынешнее современное искусство. Так видео преодолевает картину, чтобы потом вернуться в исходное, статичное состояние. Об этом, кстати (в том числе) и видео Била Виолы, показанное на Бьеннале в ГМИИ им Пушкина. Непомерно затянутый хронотоп Сокурова и есть такой Бил Виола. Это уже не кино, но еще не литература. Ну, да, вполне себе contemporar'ckи сконструированное видео, видеоинсталяция. Блики на воде, мутный зеленоватый фильтр, сквозь который пропускают изображение. Сокуров уже давно движется в эту сторону (как и Герман, чьи ленты - типичные такие эйвароменты), лишая сценарий право на первородство (изображение скажет само за себя), превращая нарратив в череду плавных картин.

Сокуров лишает событие статуса события. У него событием может оказаться только нечто, возникающее помимо психологии персонажей - стихийный психологизм семиосферы. Движущие картины, как в ленте "Мать и сын", которая не случайно заканчивается "Черным квадратом" (последний кадр - смерть матери и тотальность кадра, вместившего все возможные и невозможные изображения). На пресс-конференции, посвященной премьерному показу этого фильма, я задал Сокурову вопрос: А вы что, после этого черного квадрата больше снимать не будете?

Меня тогда засмеяли. Между тем, именно там Сокуров поставил точку, рассчитавшись с традиционной наррацией, привычным нарративным аппаратом киношной одноразовости Отныне его ленты требуют вглядывания. Пересмотра. Главная задача режиссера - создать метаметареалистическую конструкцию, не равную самой себе. Чтобы каждый мог прочитать, увидеть сугубо своё кино. Потому что, в первую голову, он формалист. Кроме формы Сокурова интересует только смерть. Он заворожен ей. Все его творчество - вариации на одну и ту же тему.

Кстати, формализм его - тоже оттуда же. Форма и есть смерть. Готовые, доведенные до совершенства образы и блики, пойманные на "бумаге". Бетон. Гипс. Дышит, но.
Какая власть, о чём вы? Все это внешняя наррация, необходимая для продвижения на фестивали и чтобы уже окончательно зрителя не отпугнуть. Не случайно, Трилогия о власти ("Молох", "Телец", "Солнце") снимается параллельно с трилогией о родственных отношениях "("Мать и сын", Отец и сын"). Ну, да, будет же еще "Фауст" про "останови мгновение" (эйдос кино, не так ли?), завершающий... Если бы Сокурова интересовала власть, он бы показывал диктаторов в моменты силы и борьбы. Сокуров показывает Ленина, Гитлера и японского императора в минуты оставленности. Когда они снова превращаются в голую экзистенцию. На пороге небытия. Голый король - это уже иная проблематика: Король Лир, да?

Мать и сын, отец и сын согревали друг друга теплом родственности, у этих одиночек нет ничего, оттого они и интересны - тщета в концентрированном виде. +, конечно, возможности для сюжетостроения, публицистического высказывания, всявозможного респекта (русский писатель не может быть равнодушным и сконцентрированным на самом себе).

Важно: избыточная работоспособность. В год по фильму? По два? Когда поводом становятся отголоски и полутона, когда конвеер не позволяет запнуться, когда ты переходишь на скороговорку стихов, сочинённых во время бессоницы, в автоматическое письмо. На уровне автоматического письма. Бессознательное, постоянно загруженное работой, выдаёт удивительные результаты. Главное - не останавливаться. Подозрительно, конечно. Но методолгически - очень ладе правильно.

Важно: психология без складок. Действия персонажа кажутся алогичными вне окружающей среды, которая визуально достраивает его образ. Слова и действия практически неважны. Только подсказки делают причинно-следственную вязь вскрытой и проявленной.

Важно: стихийное символическое. Изображение кажется предельно концентрированным. Переполненным символами и знаками. Потому что создана семиотическая ситуация ожидания повышенного символического. Поэтому никакое специальное, особое подчеркивание символического не нужно. Оно перегружает. Современный читатель, испорченный суммой знаний, накопленных человечеством, автоматически вычитывает из визуального ряда многочисленные аллюзии и реминисценции. Даже если автор ничего такого и не имел ввиду, просто информационный раствор перенасыщен и всё говорит. Визуальное само сотворяет симулякры символического. Ты изменяешь темпоритм и за счёт этого (как Виола) превращаешь пустое в говорящее.

Но у Сокурова все говорит (очень хороша фонограмма, постоянное вторжение шумов и звуков, показывающих раздвоенность императора на человека и "царственную особицу", сына Солнца. Вторжение посторонних звуков прекращается только в те моменты, когда Хирохито собирается в единую точку, когда император и человек совпадают; очень хороши декорации Юрия Купера, давящие своды бункера, коридоры с коммуникациями, мигающие красные огоньки, нагнетающие суггестию). Там, где Герман (мне кажется, финальная реплика "Солнца", словно бы оборванного на полуслове отсылает к "Хрусталёву" или, хотя бы говорит о том, что опыт Германа тоже усвоен) предельно въедлив, Сокуров словно бы скользит на коньках. Но и у того и у другого перфекционизм доведен до отчаянья неприятия реального мира. До отчаянья!

И чем выше его градус, тем затруднительнее общение. Вот почему, несмотря на то, что про тебя, не трогает. Всё это "слишком" (если вспомнить Бодрийара), "потлач" (если вспомнить Батая) выливается в скорбное бесчувствие, "складки на поверхности" (если вспомнить Делеза), "исчезающие как следы на прибрежном песке" (если вспомнить Фуко) в памяти читателя, добравшегося до финала.