"Город греха" Р. Родригеса
Фильм-комикс в прямом смысле этого слова. То есть, фильм, которые принято считать комиксами, типа "Бэтмена" или "Тени", на самом деле, сняты по мотивам комиксов, изнутри преображенные кинематографической логикой, от комиксов здесь -декорации и характеры. Эксперимент Родригеса более радикален: он действительно снимает комикс, покадрово перенося на экран картинки из любимой книжки. Для полной аутентичности не хватает только баллонов с репликами персонажей. Но этого не происходит, ведь кино звуковое. Хотя и построенное по принципам немого (кадр, в качестве единицы измерения, тут можно уподобить титрам немого кино - ведь как действует титр в фильмах без звука - после своего исчезновения он не исчезает окончательно, но длит своё смысловое излучение ровно до тех пор, пока его не отменит следующий титр).
Возникает странный эффект движущихся чёрно-белых картинок с тупой чёрно-белой логикой. Чем дальше, тем расхождение между статикой оригинала и движением фильмы становится всё больше и больше, сначала это кажется комичным, потом привыкаешь, приём провисает, почти перестёт работать. Несмотря на динамичный, минкопированный ритм в духе азбуки Морзе. Конечно, изысканная картинка (комикс требует ракурсов, что твой Родченко) и феерические спецэффекты (демонстративно вклеенный поверх изображения дождь, автомобильные гонки против всех правил физики), но - психология провисает и уже нельзя сливаться с изображением в экстазе, остаётся только меланхолично листать изображение, ждать-пережидать сцену за сценой в ожидании развязки. Потому что понятно, что Родригес обнаджая приём не сможет отказаться без вскрытия приёма. Так оно и происходит,однако, финал невнятный, нехаризматичный, похожий не на точку,но на многоточие.

Так что, это кино говорит больше о природе комиксов, чем о природе самого кино (как того, видимо, и хотелось режиссёру, фану рисованных историй). О том, что передвигаясь от картинки к картинке, от развёрнутого эпизода через клейма вставных рисунков с деталями к новым эпизодам, мы автоматически достраиваем в голове пропущенные звенья. То есть, мы читаем комиксы, присваивая их и переоборудывая их под себя. Картинка оказывается поверхностью айзберга, подводную часть которого нужно досочинить. Именно на этом приёме, кстати, и основывается привлекательность порнографических комиксов, которые заводят больше, чем видео или откровенное порно - во всём этом слишком много и конкретно представлено того, чего представлено.

Комикс - это всегда стокатто, азбука Морзе, синкопированный балет лейтмотивов. И если идти тупо по логике художника (как это сделал Родригес) выходит варварское варево. Психология выветривается, а суть выхолащивается. Когда ты смотришь комикс в своём собственном, одному тебе органически присущим способом, ты вынужден всю эту машинерию как-то внутренне оправдывать, то есть, проделывать работу, схожую с работой сценариста или режиссёра, ты вынужден внутренне простраивать причинно-следственные связи между отдельными кадрами. Отчего любимые комиксы и становятся такими любимыми и даже родными - внутри них дремлет часть тебя.

Именно это и хотел сказать Родригес (возможно, хотел), потому что если бы важна была аутентичность, он бы лучше снял мультик. Например. Но он снимает как бы полноценное кино с известными актёрами (что не физиономия, то подарок, и только Микки Рурк загримирован так, что не узнать), играющими намеренно преувеличенно (и тут эта самая плакатная голливудская манера попадает в яблочко, не раздражает).Однако, даже лёгкая ироническая отстранённость не делает персонажи интересными и многомерными. Родригес снял кино, где главная роль отводится художнику, костюмерам, декораторам и декорациям. В этом его радикальность близка оперному постановщику Уилсону, спектакли которого похожи на инсталляции. Масса потрясающих, роскошных кадров и находок, праздник для сетчатки,однако,сердце остаётся спокойным, а ум так же спокойно выискивает возможные источники аллюзий и реминисценций. Тут их ворох и маленькая тележка, потому что без этих бесплодных умственных лабиринтов стало бы совсем уж скучно.

В эпизодах с участием воинствующих вакханок, метающих ножи, постоянно мерещилось и ожидалось лицо Умы Турман, тем более, что Тарантино приложил свою руку к созданию фильма "Город греха" (самого города, кстати, в фильме практически нет, потому что даже нарисованный, павильонный город вошёл бы в противоречие с поэтикой), но возникали какие-то другие знакомые и полузнакомые лица, Ума так и не появилась. То есть, оказалось, что в "Килл Билл" (правда, меня хватило только на первую часть) Тарантино нашёл какое-то идеальное совпадение с жанром комикса, не всем фильмом в целом, а какими-то отдельными его частями. Вполне возможно, что "Город греха" и возник как постфактум к "Килл Билл" +, конечно, общая увечённость Родригеса "памятью жанра" и выворачиванием жанров наизнанку. Однако, именно этот его опус, радикальный и безвинно эстетский, закрывает тему "комикс в кино", хотя теперь, такие фильмы снимать можно пачками. И будут снимать, конечно. Фильмы, которые интереснее придумывать и снимать, чем смотреть.