Писатель с твердым знаком
Мне очень нравится читать в "Коммерсанте" репортажи Андрея Колесникова. Чаще всего он пишет про официальные события с участием Владимира Путина. Обширные тексты с массой подробостей, которые Колесников подает с обаятельной, ироничной интонацией. Интонация - вот что оказывается самым важным в репортажах Колесникова. Интонация - то, что эти тексты "держит" и не дает им рассыпаться несмотря на то, что "простыни" Колесникова состоят из массы автономных мизансцен. Описывает их с единственно возможной интонацией "остранения" - именно так Виктор Шкловский описывает приём, используемый Львом Толстым в "Война и мир": описание театра дано здесь глазами человека, который первый раз попадает в театр. До Толстого прием "остранения" использовал Вольтер, в "Простодушном" с помощью дикаря (его девственного взгляда на просвященный мир) Вольтер описывал свою европейскую цивилизацию. Сначала я думал, что Колесников применяет "остранение" из-за того, что читатель ныне пошел неграмотный и непуганный, ему всё (сумму знаний, накопленных человечеством и очевидную для интеллигента когда ХХ века) нужно не просто объяснять, но разжевывать, но нет, у Колесникова нет просвятительских задач. Он же летописец... Кажется, Надежда Яковлевна Мандельштам советовала кому-то - если не знаешь, какой выбрать тон (при описании сталинских лагерей), ты просто начинай описывать и всё. Шаг за шагом, событие за событием. Вот Колесников и описывает, что видит. Хотя, разумеется, он не акын ("что вижу - то пою"), у Колесникова есть ко всему описываемому своё особенное отношение. Оно выражается в необязательных синтаксических и стилистических конструкциях, которые легко (без ущерба для сути описываемого) срезаются из репортажа. Самое важное для Колесникова - передать ощущение личного присутствия, для чего сам он, Колесников, должен быть прозрачен. Посреднический процент Колесников берет с помощью этих самых стилистических колоратур и ремарок, являющихся главным хранителем его иронии. То есть, прагматически эти "непрозрачности" тоже оправданы - без них текст оказался бы выхолощенным и скучным. Ирония оживляет сухие протокольные события. Оказывается, что без утепления личной интонации (последнического процента) писать нельзя.

Я думал, что эта интонация нужна Колесникову для описания офоциоза, но вот с некоторого времени он пишет колонки про своих детей в пятничном приложении. И снова точно та же рецептура - остранение и разжевывание. А теперь, уже неделю, читаю ежедневные отчеты Колесникова с Зимней Олимпиады и понимаю, что на самом деле, Колесникову всё равно о чём писать - о детях, о Путине или о спортсменах, обо всех он пишет с одинаковой степенью дистанцированности. Главным оказывается нахождение событий и ситуации когда ничего не происходит (вот Колесников пошел с фигуристами проходить допинг-контроль, вот разговаривает с директором пушкинского музея про хоккейный турнир) - через наделение "статусом события" чистой воды описания. Как в греческом эпосе, где нет главного и второстепенного (щит Ахилла описывается с немыслимой подробностью), здесь тоже нет главного и второстепенного - всё уравнивает интонация. Именно интонация создает "событие" и наделяет "статусом события" любое описание. Любое! Экономная, энергоёмкая технология, позволяющая работать в стахановском режиме самыми ударными темпами, при этом выдавать высококачественный (с кем сравнить?) журналистский продукт. Энергоёмкость заключается в том, что не нужно выдумывать остроумные концепции, нужно просто описывать всё, что происходит - и всё. Лить воду, гнать волну (строку) в необходимом количестве, потому что если что-то не влезло в сто (десять тысяч) строк - это проблема не материала, но события. Точнее не-события.

Остранение работает в современной культуре из-за предельной концентрированности символического. Любое,даже самое простое слово (понятие) обрастает таким количеством коннотаций, автоматически вытягивающихся при употреблении слов (понятий), что слова в простоте сказать уже невозможно. Любое высказывание автоматически является метафорическим - в разрыв между означаемым и означающим набивается масса информационного мусора. В такой ситуации любая литература, литературность кажутся избыточными. Дополнительная симфолизация не нужна - язык сам, механически вырабатывает ощущение тотальной суггестии, заговора подтекстов и вторых-третьих планов. Символизм сегодня оборачивается дурновкусием, тарковщиной-сокуровщиной. Лет десять назад я сформулировал наблюдение-правило - для того, чтобы сегодня произведение искусства (роман, балет, картина) являлись действенным явлением искусства (романом, балетом, картиной) они не должны быть произведением искусства (романом, балетом, картиной). В этом смысле, газетные обозреватели (Колесников, Ревзин, Манцов, Топоров, Кашин, Пищикова) являются сегодня самыми актуальными и сильными писателями земли русской. А отнюдь, скажем, не романисты, не романтики-рассказчики, поэты-рифмачи etc.
Из этого наблюдения можно вывести массу следствий (например, о временности (преходящести, нестойкости) современного лит дискурса), однако же, всё это частности. Ими потом займёмся, да?