Предуведомление
Заканчивая собирать записи из своего ЖЖ и оформлять их в увесистый том, написал предисловие. Возможно,оно будет дополнено и исправлено. Надеюсь, в правильности выбранного тона. Надеюсь на ваши рекомендации и дополнения.

Предуведомление

В эту книгу вошли ежедневные записи, которые я вел едва ли не ежедневно в течении последних пяти лет, с 2001 по 2006 год. Первоначально, записи эти появлялись в сетевом дневнике и изначально предназначались для публичного чтения.

Популярный сайт «Живой журнал» (www.livejournal.com) представляет такую возможность сочетания публичного и приватного существования. Так происходит обнажение приема: ведь писательские дневники всегда сочетали в себе противоречивое стремление к одновременной закрытости и обнаженности. Литератор, выступающий в самых разных жанрах, хочет донести до читателя особенности своей личности, но, с другой стороны, он же и выставляет между собой и читателем массу барьеров, возникающих из опосредованности сюжета, метафор, суггестии и умолчаний.

«Живой журнал» балансирует на тонкой грани между эксбиционизмом и вуаеризмом – с одной стороны мы подглядываем за другими людьми, с другой – показываем себя во всей своей красе. Все написанное изначально предполагает обнародование и мне кажется неловким это скрывать – раз уж ты ввязался в писательское дело, то давай же не будем прятать своих искренних намерений. Тем более, что с самого начала сетевой дневник ориентирован на мгновенное прочтение. И это то новое, что техника привносит в структуру писательской работы. И это то, что сегодня невозможно игнорировать.

Нас спасает доброжелательность взгляда – ведь в сети твой дневник читает только тот, кто хочет его читать, кому ты текстуально интересен. Количество читателей моего дневника вполне сопоставимо с тиражом этого тома. А если учесть то обстоятельство, что записи, обнародованные по адресу www.livejournal.com/users/paslen были (и, надеюсь, будут) доступны многие-многие годы, то количество потенциальных читателей значительно возрастает, превышая любые типографские возможности.

Разумеется, я отдаю отчет в том, что некоторым образом… подставляюсь. Функционируя в качестве литературного критика ты прикрываешься фиговым листом своей критической позиции, попыткой объективного взгляда на чужие тексты и чужие жизни. Сочиняя беллетристику ты дистанцируешься от прямого высказывания сюжетными коллизиями, которые опосредованно и метафорически выражают то, что тебя действительно волнует. В своем дневнике ты оказываешься один на один со своими мыслями и взглядами, высказываемые здесь мнения принадлежат тебе и только тебе. Вот и ответственность за них невозможно переложить на своих персонажей или даже на издателей, которые подставляются вместе с тобой.

Ибо ты не золотой червонец, чтобы всем нравиться. Всегда найдутся недовольные, возмущенные etc. Действительно, нужно обладать некоторой смелостью, чтобы обнародовать свои реальные дневники не после смерти, не в пору «возвращения с ярмарки» и «собирания камней», но в самые что ни на есть зрелые годы – ведь этот свой дневник я начинал в 33, теперь мне 37, и, если задуматься, очень странно обнародовать личные записи когда тебе нет еще и сорока. Так как возникает естественный вопрос – «а кто ты такой?»



А я такой, какой я есть. Имеющий право на собственные суждения. Как и любой другой человек, имеющий или не имеющий «Живой журнал». Возможно, мой стакан мал, но я пью из собственного стакана. Поэтому стесняться себя не особенно нужно. В этом, кстати, меня убедила практика ведения сетевого дневника. Многие мои записи вызывали полемику и гневные отповеди.
Сначала ты смущаешься и удивляешься подобной реакции, но, зная себя, понимаешь, что пришел и говоришь не для того, чтобы эпатировать почтеннейшую публику, но для того, чтобы выразить и осуществить своё собственное, нутряное. А за мысли, кажется, даже и при Сталине не сажали. Если я устроен так, как устроен и если я думаю так, как я думаю, то что с того, что другие думают иначе?
«Живой журнал» учит нас толерантности и гибкости восприятия других людей, умения понимать и правильно расшифровывать образы, встающие за всеми этими подёнными записями. Нет, право слово, оправдываться не за что. Ведь и другие что-то такое себе думают, просто по разным причинам говорят о погоде и падении курса доллара, короче, просто общаются. А мне уже давно неинтересно просто общаться.

И дело не в каком-то особенном правдолюбии автора этого дневника. Как и все прочие, я слаб и зачастую лукав, просто ситуация постоянного кружения жизни вокруг литературы и письма, превращения личных событий и впечатлений в буквы, создает предпосылки для возникновения такой системы, когда твоя собственная жизнь оказывается текстом. И вовсе не потому, что мир (если верить чуждым нам постмодернистам)– это сплошной текст, но это ты так логоцентрично устроен. И высказываешься по самым разным поводам не потому что нужно, наболело или, там, застолбить нишу, но просто ты не умеешь иначе реагировать на импульсы, поступающие из внешнего мира. Просто ты думаешь пальцами. И для того, чтобы понять, что с тобой происходит или как ты относишься к тому или иному событию, тебе нужно превратить это событие в текст. Такой вот способ познания себя и мира вокруг.

По аналогии с известным панно Гриши Брускина, я бы предложил воспринимать этот том как некий фрагмент фундаментального лексикона современной культуры. Его персонаж – обычный городской житель, обреченный в силу разных причин постоянно потреблять культуру и искусство. Интересно, нужно, привык, профессия обязывает. Мы все ходим в кино и в театр, читаем книги и журналы, смотрим телевизор, ковыряемся в Интернете. Каждый из нас окружен артефактами и их творцами, всем им нужен пристальный и внимательный, понимающий взгляд. Так вышло, что автор этого дневника – идеальный потребитель культурной продукции. Очень скоро стало очевидным, что в силу самых разных причин, этот дневник оказывается едва ли не энциклопедией современной культурной жизни. Субъективной и избирательной (как все наши «кротовые норы», прорываемые в едином контексте нашей личной синдроматикой, темпераментом и возможностью усваивать всё новое), но, тем не менее, достаточно объёмной.

Именно так и возник в этой книге справочный аппендикс. Перечисление всех упомянутых имен, мест, явлений и событий оказывается самодостаточным аттракционом, где каждый читатель может отыскать или себя или интересующие его персоналии, фильмы или книги, которые мы смотрели и читали вместе или же попеременно, выставки и спектакли, вызывавшие жаркие споры. Ведь современный человек, как правило, бродит по точкам наиболее сильного медиального напряжения. Именно поэтому все мы обречены, так или иначе, пересекаться в едином информационном пространстве.

Разумеется, в первую очередь, дневник этот – летопись моих личных событий, моей личной жизни. И для моих близких он имеет ещё одно измерение, ещё одну грань, мало интересную для других. Начинался дневник в славном городе Челябинске, где я тогда жил, потом я переехал в Москву и всё снова поменялось… Для меня эта книга зафиксировала постепенное исчезновение, пересыхание приватного дискурса, который остался где-то там, дома. Московская личная жизнь имеет иную тональность – она, что ли, более «общественна», более зависима от «общих мест». Подготавливая свои записи к печати, я обратил внимание на то, что со временем в них все меньше говорится о личной жизни как таковой, в них всё больше рассуждений и размышлений о том, что «знают все». А, может быть, это просто возраст сказывается или перемена климата…

Кроме того, вышло так, что дневник вёлся параллельно писанию моих романов. Я начал свой журнал в момент окончания «Семейства паслёновых» и работы над «Едоками картофеля». Мой третий роман «Ангелы на первом месте» возник уже внутри ЖЖ, как одна из сетевых игр – я не только вывешивал главы по мере их написания, но и предлагал своим читателям, своим друзьям участвовать в продолжении сюжета. Ведь одна из сюжетных линий была связана именно с «Живым журналом»!
Для этого я попросил всех желающих предоставить мне свои сетевые имена (Ники) и придумать вымышленные биографии своим персонажам. Откликнувшиеся легко втянулись в эту игру, которая и легла в основу «Ангелов». Не случайно, потом критики позиционировали этот роман, как «первую в мире книгу про ЖЖ». В самом деле, без этого сайта не было бы ни моих «Ангелов», ни многого другого – дружб, любовей, совместных проектов, путешествий, впрочем, ссор и свар тоже бы не было.
Впрочем, как и этой книги тоже.

Благодаря Ане Кузьминской и Роману Лейбову, я оказался в русском секторе «Живого журнала» едва ли не с первых дней его активного существования. Я не сразу решился завести свой дневник и несколько месяцев наблюдал за развитием этого нового вида сетевого общения, боролся с искушением завести собственную страничку, но вскоре сдался и ещё ни разу не пожалел об этом.
Тем более, что очень скоро, я почувствовал, что помимо безусловных прелестей общения с достойными и интересными собеседниками, мой сетевой дневник дает возможность новых писательских технологий. Не могу сказать, что мой журнал с самого начала задумывался как отдельная и цельная книга, вовсе нет, он шёл своим чередом и мне было вполне достаточно того, что мой paslen выполняет функцию дискурсивной лаборатории в стиле хай-тек – с вынесенными наружу коммуникациями и швами. Однако, предложение, поступившее от Бориса Бергера, увидевшего во всей этой писанине некую целостность и цельность, заставило задуматься… что, в самом деле, персонажность, к которой нас склоняет ведение сетевых записей (формирование собственного образа идет бессознательно, ибо полнота переживаний и фиксация этой полноты невозможна, а отбор уже и есть формирование образа) имеет весьма литературную природу. Ведь какая разница, придуман персонаж, за жизнью которого мы подглядываем изо дня в день или взят на прополую из жизни? Ведь это же ещё нужно доказать, что из жизни. И что взят…

Из-за того, что я наблюдаю за развитием русского «ЖЖ» с самых первых его шагов, могу сказать, что блог этот проделал значительнейшую эволюцию. Эволюцию, кстати говоря, вполне в духе моего собственного paslena. Со временем из очень приватного и эзотерического кружка, ЖЖ превратился в университет миллионов, утратив при этом очень многие свойства, сопровождавшие его в начальную пору.
ЖЖ стал значительно социально (и даже политически) активнее, превратившись в СМИ какого-то нового и до конца ещё не осмысленного типа. Влияние вездесущего блога, стиль общения здесь принятый («албанский язык, новейший период «преведа») влияют на эстетику и современный русский язык. Это влияние трудно недооценить и совершенно невозможно не заметить. Начинавшийся как «масонская ложа», ЖЖ превратился в сотни параллельных непересекающихся вселенных.
Сейчас модны разговоры о том, что ЖЖ себя изжил, что «креатифф протух» и «афтор выпил йаду». Мне кажется, это не так. Как любое явление, которое оказывается много больше наблюдателя, ЖЖ провоцирует своих описателей на раскидывание автопортретов. В такой ситуации люди выдают то, что происходит лично с ними за то, что происходит со всеми. Поскольку ЖЖ универсален, то в недрах его можно найти всё, что пожелаешь – и приметы упадка и признаки расцвета. Ещё Гамлет говорил, что вещи не хороши и не плохи сами по себе, но только то, что мы о них думаем.

Эксперименты по переводу сетевых дневников на бумагу предпринимались и неоднократно. Я много раз писал об этих попытках и сам делал из сетевого сырья книги, которые выходили потом в серии «Внутренний голос» издательства «Запасный выход». Однако, столь масштабный эксперимент, кажется, производится впервые. Оттого, м-м-м-м-м, немного боязно. Мне бы не хотелось этой книжкой подводить какую-то черту, итожить итог, как раз наоборот, попытаться придать ускорение развитию литературоцентричных возможностей «Живого журнала».
Ведь всё ещё только начинается!