Дело о конце света
Дело в том, что к концу года свет действительно истончается, переходит в минус-стадию, из-за чего улица начинает напоминать негатив. Самая долгая ночь в году случается незадолго до нового года, а если по старому стилю, то и совпадает с ним. Особенно в этом году, когда свет заменили изнанкой света. Ну, да, вот и выпало белое безмолвие, белый шум, которого не слышно в городе. Идётъ, гудётъ белый шум, свет подменяется снегом, наступает сезон ангелов. Мысли в этом городе не додумываются до конца - и потому что вечно некогда, и просто из-за того, что страшно. Информация съедает кожу: кажется, что заморозки превращаются в изморозь твоего собственного тела, нигде нет и не может быть успокоения, тем более, что мысли рассыпаются троллебусными дугами и сверкают бесплатными фейерверками: их тоже можно прикупить. На полке стоит чужая книга - забываешь отдать несколько лет, а она, из-за этого, всё время кажется самой себе чужой - выделяется (отделяется) от толпы себе подобных, стоящих рядом. Кажется, что буквы внутри неё гниют. Осыпаются. Дна, как такового, нет, его отменили точно так же, как и день. Ни сон, ни явь, ни день, ни то, что после. Выходные раздражают выпадением из ряда, хочется гармонизировать разрывающий хаос подобием подобия - ну, чтобы дни, как книги на книжной полке поворачивались к тебе корешками с названиями; хлеб сохнет дольше, можно реже поливать цветы, даже сексом занимаемся всё меньше и меньше - может быть, после зимнего солнцестояния козерог возьмёт своё?

Но, чу, дойдя до предела, время накапливается на за загривком, ещё немного, ещё чуть-чуть и что-то сдвинется; как писал Жакоте, "и мир, если вдуматься, вовсе не стоит на якоре..." Так возникают книги, чьё существование кажется проблематичным. Не написание, но именно существование - толстые томы, которые, кажется, кроме редактора и корректора так никто и не прочитает. Да даже и эти два, редактор и корректор... есть книги, которые кажутся странными, существуя, их невозможно прочитать за деньги рабочего дня, рабочей недели, вовсе не потому, что они откровенно плохи, но таков их жанр. А ведь кто-то принимает решение об их издании, значит, тоже читает, думает распавшимися дугами, рассыпающимися искрами, затухающими в полёте (не долетающими до земли). Земля без снега похожа на чёрствый хлеб, деревья - на трещины в прямом эфире, вместо кожи, испорченной телевизором и телефоном, нарастает перламутровый жир.

Завтра привезут письменный стол.Почему мне кажется, что жизнь из-за этого изменится?