Дело о льдине
Дело в том, что нынешняя литература напоминает мне льдину, подхваченная мощным течением она плывет с севера на юг, постепенно теряя вес. Жизнь становится всё беззаботнее и «южнее», отчего традиции чтения выхолащиваются и забываются; в самом деле, зачем читать в ситуации, когда каждый может написать и издать сам? А льдина, затоптанная людьми в серых костюмах с серыми лицам (откуда на чистом куске льда берутся пыль и грязь, чахлые ветлы?), продолжает оплывать, из-за чего настроение на корме взвинчивается. Кто-то угрюм, у кого-то эйфория. Кто-то видит в истончении возмездие и ещё сильнее начинает бить себя в грудь, подвывая фразу, которой Чак Паланик начинает «Удушье» («Если вы собираетесь это читать, то не надо»); кто-то излишне смелый с голубыми радужками вместо глаз излишне идеалистичен и поёт о том, что всё вокруг состоит из воды – океан, воздух, небо, поэтому бояться исчезновения льдины не нужно; а кто-то уже приготовился слиться с этой самой водой, стать водой, пасть на дно и стать дном. Климат меняется, это заметили сразу, жизнь становится бессмысленнее (без смысла) и южнее; льдина покачивается на непрозрачных волнах, да вот как-то не подготовились, не предусмотрели, ну, почти «Титаник»: крыс не счесть.
Ещё эту льдину можно сравнить с шагреневой кожей.