Дело об ответах на анкету
Дело в том, что вот только сейчас руки дошли заполнить анкету для международного конгресса, посвященного проблемам современной литературы и литературного языка, который пройдет осенью в Питере.

1. Оказывает ли литература влияние на формирование языкового сознания?
Конечно, оказывает, более того, направляет. Правда, сейчас в меньшей степени. Вспомним ли мы недавнее введением В. Пелевиным слова «дискурс» в массовое сознание или обратим внимание как сильно повлияли пунктуационные особенности текстов М. Цветаевой на графику речи целых поколений советской интеллигенции.

2. Насколько это влияние зависит от типа языковой личности (личности юриста, менеджера, студента, школьника, филолога, актёра, писателя и т.д.)?
Скорее всего, внимание к языку схоже со спецификой музыкального слуха – кому-то он дан от рождения, кто-то воспитывает внимание к языку в процессе личной эволюции, аа тип личности, в этом смысле, кажется мне моментом вторичной значимости.

3. Осознает ли читатель влияние литературы на его языковое сознание, или оно стихийно? От чего это зависит?
Лучшее влияние, конечно, бессознательно. Такое оно прочнее и чётче. Зависит, вероятно, от внимательности, от внимания и поставленных перед собой задач. Но поставленные задачи есть нечто осознанное, поэтому лучше когда с детства и «само собой».

4. Может ли писатель намеренно стремиться к влиянию на языковое сознание общества? Если да, то каких авторов Вы могли бы назвать?
Мы все знаем списки слов, которые писатели вводили в русский язык. Специально это получалось или нет? Скорее всего, специально, ибо писатель – слуга чёткости поставленных перед собой задач и главный формулировщик современности. А в качестве примера воли к изменению вспомнить можно «Словарь расширения» А. Солженицына, подобные попытки М. Эпштейна, а так же попытка ввести написание слов «мужык» и «жызнь» В. Курицыну, которому это удалось, по крайней мере, на территории его романов.

5. Возможно ли воздействие произведения или автора на языковое сознание целого поколения? Если да, какие авторы/произведения значимы для людей Вашей возрастной группы?
Конечно, возможны. Ибо закладывают стереотипы и особенности поведения, основы ценностной шкалы. Библия людей моего поколения – «Три повести о Малыше и Карлсоне» А. Лингрен в переводе Лунгиной, где, между прочим, есть место и лингвистическим экспериментам («курощать», «домомучительница», «в мире сказук» и тд).

6. Только ли в детстве литература оказывает влияние на языковую личность?
Не только. Но в детстве это происходит, чаще всего, неосознаннее и, потому, глубже.

7. Влияет ли на читателя степень языкового совершенства художественного произведения, или могут существовать выдающиеся литературные факты, в этом отношении не релевантные (например, творчество В. Короленко, И. Бунина, В. Набокова, Ю. Казакова)?
Не очень понял вопроса. Когда мне говорят о выдающихся стилистах (Например, все о тех же Набокове и Бунине) я начинаю обращать внимание на особенности их стиля. Мое внимание акцентируют на их стиле и я начинаю обращать внимание на стиль и на то, что является примером хорошего стиля. Но если я читаю в свое удовольствие, то я не буду обращать внимание на стиль, а буду скользить по сюжету, постоянно набирая скорость для того, чтобы поскорее приблизить развязку.

8. Является ли степень воздействия на языковое сознание существенным критерием для определения историко-литературного значения произведения?
Нет, не является, хотя авторы, которым удаётся сделать что-то с языком или в языке, создать автономную языковую реальность (то, что Ж. Деррида назвал в беседе с М. Рыклиным «топологическим языком») автоматически создают успешные ( с точки зрения литературы) тексты. Это, возможно, самый трудный и самый интересный вид художественных текстов – когда все основные события (в том числе и нарративные) происходят на уровне самого письма. Ибо любая лингвистическая или жанровая метарефлексия оказывается крайне полезной для художественности художественного текста и является косвенным (в то и прямым) признаком его литературной успешности.

9. Совпадают ли, на Ваш взгляд, периоды в истории литературы и истории языка? Зависит ли влияние произведения на формирование языковой личности от периода?
Разумеется, зависит. Хотя любая переодизация размыта и весьма условна. Ведь нет истории как таковой, есть отдельные истории отдельных историков.

10. Влияет ли на русское языковое сознание переводная литература? Если да, то от чего оно зависит?
Ещё как влияет! Зависит от степени модности (актуальности) переводимого автора, а так же от талантливости и адекватности переводчика.

11. Влияют ли на современное языковое сознание тексты, удалённые во времени? Зависит ли это от типа языковой личности?
Разумеется, влияет. Все мы знаем, как под воздействием шекспировских трагедий хочется говорить пятистопным ямбом, а начитавшись «Жития Протопопа Аваакума» начинаешь употреблять «зело». Это, мне кажется, зависит от степени языковой восприимчивости человека, а не от того, в какой сфере деятельности от самоутверждается. Тем более, что нынешняя сетевая реальность даёт возможность для публичных литературных практик людям самых разных профессий.

12. Какое произведение сильнее влияет на языковую личность: соответствующее представлениям исторической эпохи о совершенном языке или предлагающее что-то новое? Зависит ли это от исторических условий?
Каждый раз индивидуально – и с личностью и с текстом. Это как с любовью – нет и не может быть двух одинаковых, даже в разные периоды своей жизни человек любит по-разному. Поэтому обобщать не следует.

13. Какую роль в формировании языковых вкусов человека играют посредники между художественной литературой и читателем (литературные критики, учителя, учебники и проч.)?
Опять же, всё происходит категорически индивидуально. Посредники могут повлиять как положительно, так и отрицательно. Скажем, своих школьных наставников я вспоминаю с недоумением, университетских – с восхищением и благодарностью. К большинству коллег-критиков я отношусь с хорошо скрываемым высокомерием.Дело в том, что я твердо убежден – никого и ничему научить нельзя. Все, что мы умеем (и то, как мы это умеем) – заслуга или прореха нашего самообразования и личной синдроматики. Моя грамотность (точнее, безграмотность) не изменилась приблизительно с класса седьмого. Несмотря на огромное количество прочитанного и написанного. Что это? Почему так? Виноваты ли в том посредники? Вряд ли. Ведь отличники народного образования обучались по тем же самым хрестоматиям, что их орфографически бездарные одноклассники. Посредник способен сделать первоначальный толчок, вся же основная работа лежит на самом человеке.