Дело о спектакле "Продукт" в театре "Практика" (режиссер А. Вартанов)
Дело в том, что весь репертуар "Практики" оказывается на одну, больную, тему, отдельные спектакли разыгрывают разные грани одних и тех же проблем и поставленных театром вопросов. Каждая постановка здесь - очередная глава театрального романа, наполненного симфоническим многоголосием - приходишь на очередной спектакль и понимаешь, что он, вагончиком, присоединяется к уже виденному, с одной стороны, закрепляя пройденный вместе с "Практикой" материал, но с другой - добавляющий ещё одну, свежую, краску; ещё один дискурс-ракурс.
Главный сюжет нынешнего репертуара "Практики" - антропологические наблюдения за изменением человеческой природы. Социальный аспект мутаций, экзистенциальный, культурный...
"Продукт" Марка Ровенхилла, оказывающийся моноспектаклем Александра Филиппенко, идёт в зачёт как этюд на темы культуры и шоу-бизнеса (продюсер рассказывает кинозвезде сюжет боевика, надеясь уговорить её сниматься).
Но это на поверхности: культура важна автору пьесы, режиссёру и исполнителю, как градусник, фиксирующий температурные изменения. Культура - диагност, фиксатор фобий и страхов.
Боевик, в котором должна сниматься оставшаяся за кадром звезда, включает в себя самые горячие, топовые новостные темы - исламский терроризм, безопасность авиаперелётов, 11 сентября 2001 года, сексуальная фрустрированность, ксенофобия, бездуховная изнанка потребительского общества.
Многие критики увидели в пьесе Ровенхилла сатиру на нравы, царящие в киноиндустрии, однако, мне показалось, что пьеса много глубже - она пристальное и пристрастное исследование механизма оглупляющего нас страха, позволяющего манипулировать.
Идентификация с голливудскими персонажами - заветный ключ взлома трепетного зрительского внимания, поэтому важно надавить на больные точки и тогда зритель окажется зомбирован.
Для этого актриса, адресат речи продюсера, вполне себе существующая в тексте Ровенхилла в спектакле "Практики" выведена Вартановым за рамки действия. Её нет. Продюсер обращается напрямую к зрителем без каких бы то ни было посредников, что усиливает влияние насылаемого на нас бреда.
Филиппенко, матерый человечище, человек-оркестр, актер актерыч, постоянно цепляет тебя глазами - словно бы нарушая все табу с твоим установившимся интимным пространством, прокалывая его стремительным взглядом и точной репликой. Филиппенко обращается нпосредственно к тебе, оказавшемуся на месте актрисы, к твоим собственным страхам и фобиям. Создавая иллюзию едва ли не приватности вашего диалога и, мгновенно, разрушая эту интимность увертками да ужимками.
Александр Филиппенко - мастер самоигральный и понятно его приглашение на этот бесконечный, путанный монолог: кто как не он может сыграть и обжить громаду ничем не сдерживаемого массива слов?! Однако, существует ещё один сценический аспект, делющий появление Филиппенко точным и незаменимым. Актер старой школы, подробный и въедливый, фонтанирующий и избыточный, Филлипенко оказывается прямо противоположен сдержанной и минималистической эстетике театра "Практика", его формату актёрской игры.
Эта разность подходов всё время фонит, бросается в глаза, тревожит, вскрывая, таким образом, приём и актуализируя высказывание. Персонаж Филлипенко не зря получает отлуп от незримой голливудской дивы - её совершенно не убеждают все его местечковые метания и коммивояжёрские приёмы - она, скорее всего, продукт генной инженерии, модифицированный продукт, зависающий в виртуальном, умозрительном пространстве недалёкого будущего. Поэтому обилие крови и спермы в пересказе продюсера (тоже ведь весьма символичных и постмодернистски отстранённых) оставляют её равнодушным. Стараниями Вартанова и Филиппенко в "Продукте" встречаются представители даже уже не двух поколений, но двух совершенно противоположных антропологических агрегатных состояний.
И ещё. Если "Капитал" и "Пьеса про деньги" складываются в диптих, исполненный социальной критики, то "Продукт" и последовавший за ним "Июль" выводят разговор об изменениях человеческих формаций на уровень интимного монолога. Филиппенко здесь представительствует от лица мужского народонаселения, а Полина Агуреева, даром что играет старика-убийцу, исследует гендерные изменения, происходящие с женским полом.
Квартет спектаклей-симптомов оказывается базисом, на который достраиваются все прочие репертуарные разнообразия "Практики..."