Дело о книжке Савицкого
Дело в том, что милый тёзка прислал мне свою книжку "Вальс для К.", раритетного 1987 года издания - парижский "Синтаксис", компашный формат, точнее, это посылочка выходила (вышла) (пришла) компашного формата. Думал, Дима любимой музыки прислал, ибо о музыке говорим с ним всё время ("Ну а как же иначе?  Люди читают одни и те же книжки и слушают одну и ту же музыку.. Не попсу же слушать? А вот я слушаю и арабскую музыку, и вообще восточную, но редко. Полюбил, когда бывал в Магрибе. Классная музыка и чудное пение! Ситара мне меньше, хотя я и понимаю, что там великая мистика...  Бамбуковая флейта - да! могу часами слушать,.."), а оказалась книжка. А там, сразу же, с лёту, такое:
«Надо сказать, что я фотограф. Не такой, как где-нибудь на Петровке, в фотоателье: «Поднимите подбородок. Не моргайте. Щёлк. Два рубля. Щёлк. Три двадцать в кассу». Нет. Я снимаю жизнь. Как она есть. В неприбранном виде. Конечно, это воровство. Но не вуаерство. Однажды одна дама из колючих умниц сказала мне: «Вы вуаер, Охламонов, вы вечно подглядываете. Вот вы и сейчас смотрите на меня и думаете, какая я там, за пуговицами…» Это была совершенна неправда. Я несогласен. Вуаер лезет через дырку в заборе, отодвигает штору на окне. Я же снимаю лужи после дождя, пьяниц на Тишинском рынке, людей на эскалаторе метро, листья опавшие в парке… И если в этих листьях мне попадается чьё-то голое колено – так это же судьба… Я же не знал, что там парочка. Меня интересовал вид заброшенной аллеи. Да к тому же, я чаще всего работаю телевиком – он сплющивает пространство, смещает что-то, из банального, каждодневного устраивает сон. Что касается той дамы, то пусть её расстегивает кто-нибудь другой. Я бы, будь на то моя воля, пуговиц бы прибавил. Хоть это и жестоко…»
У меня на первых страницах "Семейства паслёновых" есть похожий пассаж. два приятеля, Ингвар и Дамир, фотограф и писатель, выпустили книгу под названием «Письмена богов», состоящую из фотографий трещин на асфальте.
"Ин­гвар охо­тил­ся за ни­ми не­сколь­ко лет как одер­жи­мый, по­сле то­го как од­наж­ды но­чью раз­ря­ды мол­ний от­пе­ча­та­лись на его сет­чат­ке веч­ной тре­щи­ной-не­га­ти­вом. Ин­гвар не лю­бил го­во­рить или вспо­ми­нать об этом слу­чае. Но имен­но так гла­си­ла кра­си­вая «офи­ци­аль­ная вер­сия», об­на­ро­до­ван­ная в пресс-ре­ли­зе. Ас­фальт он кол­лек­ци­о­ни­ро­ва­л в раз­ных го­ро­дахи стра­нах, в са­мые раз­но­об­раз­ные вре­ме­на го­да и да­же су­ток — слож­ные кон­фи­гу­ра­ции и пе­ре­пле­те­ния на­всег­да за­стыв­ших ка­мен­ных, но и од­но­вре­мен­ножи­вых вен…»
Роман начинается с описания нового проекта приятелей, запускающего механизмы развития романного сюжета.
«Объ­яс­нить, что Ин­гвар хотел на этот раз, бы­ло труд­но, но Да­мир по­нял его без слов. Пой­мать и за­фик­си­ро­вать пу­с­то­ту, ко­то­рая воз­ни­ка­ет воз­душ­ной ямой ря­дом с ме­с­та­ми че­ло­ве­че­с­ко­го оби­та­ния, по­се­ля­ет­ся, не­ви­ди­мая, раз­ра­с­та­ет­ся, ко­лы­шась меж­ду улиц или до­мов; попытаться пе­ре­дать ощу­ще­ния, улав­ли­ва­е­мые толь­ко пе­ри­фе­рий­ным зре­ни­ем, бо­ко­вым взгля­дом, из­нан­кой да­же не лба, за­тыл­ка...»