Дело о выставке "Б/у"Дмитрия Гутова в галерее Гельмана
Дело в том, что выставка - дюжина объектов идеально вписалась в бело-кирпичное пространство Винзавода. Скажем, у соседней Айдан белые кирпичи, вроде бы,те же, но нет архитектуры Бродского, из-за чего дизаин смотрится самодеятельным, а вот у Гельмана правильный архитектурный рассчёт позволяет пространство звучать дополнительными обертонами - пара ассамбляжей Гутова выставлена на антресолях, выставка получается двуэтажной, двусоставной, что ей идёт только на пользу...

Такое ощущение, что суховатый и несколько отстранённый стиль Гутова (особенно усилившийся в последние годы) складывается иллюстрацией к некоей теории, что его работы -приложение к правилам новой эстетики, отчего его работы (особенно картины с надписями) хорошо бы смотрелись в учебнике или советской книжке про кризис буржуазного сознания. Знаете, такие чёрно-белые иллюстрации, нечёткость воспроизведения которых нагнетает суггестию до нужного градуса восприятия.

Но "Б/у" не картики, а ассамбляжи - запаянные в минималистские ряды сварных решёток объекты быта из 60-х и 70-х. Бытовой функциональный минимализм в духе прибалтийского и скандинавского дизайна, одно время бывший признаком высшего шика (вместе с портретом Хэмингуэя в свитере, Ригондой и вытянутым вверх торшером) и просвящённого вкуса. Немного скучный и однообразный. Честная бедность бабушек и мам, дедушек наших и отцов, последнего лета детства, следы затонувшей Атлантиды советской цивилизации. Торшера у Гутова нет, зато есть телефон и велосипед, красное портмоне и радиоприёмник. Ну, да, не хватает ещё граммофона, но с граммафоном выставка получилась бы про другое.

Эти предметы помещены внутрь квадратов металлических решёток, решёток, образующих квадраты и прямоугольники. Прутья решеток всегда параллельны, прямы, хотя помещённые (запаянные внутрь их) предметы ломают прямизну, создавая сгиб и слом, складку, из-за чего решётка "волнообразно" искажается, нарушая геометрию и создавая новый какой-то ритм. Из-за чего, впрочем, выглядят тоже достаточно старомодно и по-шестидесятнически. Конечно, выставка эта про общее советское прошлое, но и шире - про будущее, про вечность, в которую возьмут не всё. Не всех.

Предметы уходят без оглядки. То, что нас окружает исчезнет через некоторое время, вытесненное другими предметами точно так же, как память о нас будет вытеснена памятью и интересом к другим людям, что придут нам на смену. Какой окажется вещная среда через сто, через двести лет? Никто не знает. Определённо можно сказать, что она будет не такой как сейчас. Не такой, как у нас. Не с теми. Не с тем. Правом на вечность обладают лишь вещи, попавшие в музеи. Только харнилища способны выдавать путёвки в послезавтра и Гутов даёт некоторым из этих вещей шанс остаться в памяти.
Рамки из решеток подобны янтарю, в который попали мухи отошедшего в мир иной быта, свидетели иной эпохи и ситуации. Рамки из решеток оказываются витринами для уже однажды употреблённого и изношенного, сношенного. Мусор способен обернуться каретой для перемещения во времени только тогда, когда художник вытащит готовый объект из кучи мусора, заострит внимание на банальном объекте и поднимает его до состояния символа тщеты всего сущего.

Да, как Кабаков. Кошут. Вещи и суть вещей. Как и много ещё кто. Это же чистой воды реди-мейд? Ну, конечно. Внимание к цельности объекта совсем поп-артовское? Разумеется. Чистота концептуального жеста соблюдена? "Немного скучно и гигиенично"... Соц-артовская ирония на месте? Без неё никак.
Гутовский стиль впитывает предыдущие школы и течения, но, одновременно, позволяет дистанцироваться от того, что было, делает шаг в сторону. Его искусство на генетическом уровне содержит информацию о всех слоях геологических залеганий, при этом вышивание смысла идет поверх культурного слоя, перпендикулярно опыту предшественников.

Это, кажется, и есть новый академизм, спокойный и рассудительный, меланхолически жонглирующий понятиями, при этом, умудряясь не залипать ни в одно из них. Академизм и должен быть вот таким - дистанцированным и дистиллированным, прозрачным и, одновременно, многомерным. Отсылающим, но не цитирующим напрямую. Делая вид, что цитирует, но, при этом, двигается (пытается двигаться вперед). Пригодным для иллюстрирования и репродуцирования.
Всем уже надоело межсезонье, всем хочется подведения итогов, но как быть, если ещё ничего не решено и ничего не закончено: все времена одновременны и движутся параллельно в обе стороны. История закончилась не закончившись, всё ещё впереди, но мы то знаем - всё осталось позади как то самое лето из перемикшированной песенки.

Между прутьями этой решётки пустота, струящаяся вокруг запечатанных навсегда объектов, что тоже ведь звучит и выглядит вполне современно - какое время на дворе, такова и пластика. Каков мессидж, таково и воплощение. В нём нет ни тоски, ни ностальгии, одна констатация того, что старое время закончилось, новое началось, уже давным-давно успело начаться, однако выработка новых смыслов отложена на неопределённое время, а пока придётся так вот подвиснуть - в стальном промежутке, между обломков и обмылков старого.
На бело-кирпичном фоне.