Новые культурные колонки "ЧасКора"
Отдел культуры "ЧасКора" продолжает действовать с чем вас всех и поздравляю. Блоки из других отделов и наиболее яркие публикации в рубриках "Интервью" и "Мнения" можно получать через наше корпоративное комьюнити: http://community.livejournal.com/chaskor_ru/profile Остальное же, ручным способом (пока не возникнет функция "вставить в блог") буду выкладывать у себя. Оно того стоит.

Новый Манцов про "Шультеса":
"Невменяемый, индифферентный к морали мужичок без прошлого, который предвидит в будущем одни неприятности и покорно перед ними склоняется, — это идеальное описание героя нашего времени, переходного времени без идеалов, без иллюзий и со всеобщей уверенностью в неизбежности плохого конца. «Шультес» — гимн постсоветскому мазохизму.
С текущим кризисом картине повезло: наварит много лишних очков.
Совершенно не так, по сути не так, выполнены те культурные образцы, на которые ориентируется Бакурадзе. Допустим, фланирующий по городу мелкий воришка из картины братьев Дарденн L’Enfant (вариант «Дитя» неприемлем, ибо переводит стрелки с 20-летнего оболтуса на его новорожденного сына) проделывает путь в тупом физиологическом смысле.
Дарденны акцентируют его вечное, его неуемное движение по городским улицам. Подобно бессмысленному Сизифу, он толкает перед собой то детскую коляску, то скутер, а то перемещается в автобусе. Физическое движение постепенно возгоняется до метафизического.
Инфант движется от одного поражения, от одного урока к другому, и основной интерес внимательного зрителя состоит как в том, чтобы ощутить себя в шкуре недоумка, чего Дарденны добиваются, «нагло» вторгаясь со своей ручной камерой в приватную зону героя, так и в том, чтобы вместе с недоумком дождаться качественного скачка — взросления.
Достаточно сравнить названия: там — обобщающее, настаивающее на универсальности сюжета, тут — локализующее и дистанцирующее. L’Enfant беспощаден к зрителю, «Шультес» перед ним заискивает: посмотри, забавная зверушка, не ты!
В глубине души грамотный зритель, а другие досмотрят вряд ли, довольно соглашается: «Не я!» — и с воодушевлением выносит приговор: «Но все проблемы из-за таких вот уродов».
Универсальная постсоветская формула: безответственно перевести стрелки, немотивированно поменять жанр. В последнее время Америка перестала здесь нравиться. Разбираться по существу? Разбираться с самими собой? Культивировать рациональное? Увольте."
http://www.chaskor.ru/p.php?id=1110

Кстати, про волшебство. Катя Сальникова пишет про мистику на тв:
"Сегодня культ мистики явно сопротивляется засилью юмора и ситкомов. Мистика удовлетворяет потребности тех, кто хочет принципиально иной эмоциональной стихии — не зубоскально развенчивающей, а увенчивающей, с игрой на повышение, с придыханием, с благоговением и жаждой экстаза.
Но в окружающей обыденности поводов для такой эмоциональности не густо. Благоговеть не перед чем. Верить не во что. Количество мистики на ТВ — свидетельство дефицита подлинных авторитетов, симптом реальной нерелигиозности нашего общества.
Логика капитализации требует использовать то, что популярно и может стать еще популярнее при умной раскрутке. Одно дело — долдонить аудитории: «Идите и покупайте, идите и покупайте».
Другое дело — когда поп-звезда или астролог проникновенным голосом из телеящика убеждают, что Тельцу или Рыбам совершать правильный выбор при шопинге лучше в определенное время суток, в определенные дни месяца. Людям кажется, что так их больше уважают, так о них больше заботятся — помогают им письмена судьбы разгадать.
Наконец, политкорректность нежно рекомендует уважать в равной степени разные вкусы и заморочки. Телевидение словно решает после очередной порции патриотических программ и кино: так, пора устроить телезрителям каникулы, погрузить их в виртуальное забвение.
Пускай себе отрешаются от всего подлинно реального, серьезного, драматичного. От нерешенных проблем социума, политики, экономики.
Мистика, фантастика и всяческие «тайные знаки» — для тех, кто хочет думать о закономерностях бытия, но не умеет и даже не представляет, как к этому подступиться. ТВ не помогает, а профанирует процесс."
http://www.chaskor.ru/p.php?id=1086

А Виктор Леонидович Топоров по-прежнему воюет с ветрянными мельницами. На этот раз на примере переводов Макса Немцова из Сэлинджера:
"Но тут пришел Немцов. Макс Немцов. Пришел не как Джеймс Бонд, но как Жан из небезызвестного анекдота. Пришел — и всё перелопатил по-своему.
На первой же странице фигурирует, например, слово «пердак». В смысле задница. Свой «пердак» выставляет белый медведь в зоопарке.
Изначальный «пердак» постепенно перерастает в перманентный пир духа.
Повесть «Над пропастью во ржи» называется в переводе Немцова «Ловец на хлебном поле».
Рассказ «Хорошо ловится рыбка-бананка» превратился в «Самый день для банабульки». «Выше стропила, плотники» (между прочим, цитата) — в «Потолок поднимайте, плотники». «Голубой период де Домье-Смита» — в «Серый…». приковыляли откуда-то «Хохотун» и «Дядюшка Хромоног в Коннектикуте» (все это названия рассказов) и так далее…
При чем тут цензурные изъятия? При чем тут стиль? Человек не слышит, как анекдотически звучат «хромоног», «хохотун» и «банабулька». Не понимает, что «серый» означает по-русски «посредственный». Не знает, что никакого «хлебного поля» в нашем языке нет. Есть ржаное и пшеничное; есть хлебный квас, есть хлебное вино — водка, а вот хлебного поля нет.
Да и «ловец», в отличие от английского catcher, не имеет четких спортивных коннотаций (а имеет только комические). Однако берется при таком вот «наличии отсутствия» языкового чутья не просто переводить, а перепереводить! И не кого-нибудь и что-нибудь, а классический перевод Риты Райт!"
http://www.chaskor.ru/p.php?id=1121

А Паша Руднев детально восхищается спектаклем Туминаса в Вахтанговском:
"Римас Туминас принимал Вахтанговский театр (чего уж там стыдиться формулировок) в разбитом состоянии: длительные годы художественного безвластия, отсутствие авторской режиссуры, актерский организм, парализованный враждою кланов, и наследие, обязывающее привязываться к вахтанговскому канону как к священной пустоте, значащей нечто до такой степени расплывчатое, что из рук выскальзывает.
Последние годы Вахтанговского театра — годы актерских потерь: артисты вахтанговской труппы или с обидой уходили из театра, делая блистательную карьеру на других сценах, или, формально оставаясь в труппе, были более востребованы в других пространствах.
С момента своего прихода Туминас ходит по лезвию ножа и морщит воду веревкой, аки пушкинский Балда. Он способен на намеренно скандальные, намеренно эксцентричные выходки.
Поэтому сегодняшняя ситуация в Вахтанговском театре, куда пришел радикал-чужак, свободный от любых иерархий, может кончиться либо взрывом и резким концом, либо постепенной и очень трудной, очень ответственной победой.
Именно о трудной и пирровой победе сегодня ставит Римас Туминас спектакль — о Троянской войне, где победа и проигрыш иллюзорны, как призрачен и сам повод к войне, и множество обстоятельств, с ней связанных."
http://www.chaskor.ru/p.php?id=1091