Ротко в опасности





В Хьюстонской капелле, как известно, Ротко создал нечто вроде алтаря из картин, выполненных в одной, предельно тёмной, если судить по репродукциям, тональности. Депрессия, приведшая, в конечном счёте, Маркуса Ротковича к самоубийству, вытесняла из его холстов светлые тона, затем оттенки, постепенно приближая к абсолюту, каким явился "Чёрный квадрат".
Ротко заходил к финальной супрематической точке с другого конца - он искал не абсолют, но полное растворение в дрожи и колебаниях микроскопических психических процессов; в треморе подсознания; поэтому полная темнота неразличения оказывается невозможной.

Однажды я уже писал в одной несуществующей ныне газете, что и у Малевича, если подойти поближе к "Чёрному квадрату" видна сетка крокелюров, сквозь которые сочится свет, отчего тотальная мгла разрушается новыми несущими смыслами. После Малевича другим русским авангардистом, пытавшимся приблизиться к абсолюту кажется Владимир Вейсберг; только не через тьму, не через нагнетание, но, напротив, рассеивание, тишину и пустоту белого, его оттенков. Мне кажется, что русский Ротко мог бы идти именно тем же путём, противопоставляя ночь длань длительности.

После ремонта в нашем подъезде, остались недочёты, которые только умный человек умеет превратить в плюсы - вот, собственно, для чего и нужна стратегия "Город как объект". Отныне ты заходишь в лифт как в Хьюстонскую капеллу, в росписи которой Ротко помогал Вейсберг; уникальное явление художественной культуры, скорлупа душа, требующая не только любования, но и полнейшей сосредоточенности, переходящей в полнейшую отрешённость - как, собственно, родная столица и устроена.


Левая створка триптиха:

Правая стровка триптиха:


К сожалению, помещение часовни не позволяет отойти от работ на какое-то расстояние, из-за чего наплывающие брикеты подтаявшего пломбира, при мобилопередаче (особенно это касается цветопередачи), смазываются; что, впрочем, хорошо, ибо сам Ротко предполагал именно такое всматривание в картины - с минимального, в противоположность импрессионистам, расстояния.
А вот что печалит так это то, что подъездные вандалы мгновенно раскусили животворную силу абстрактного экспрессионизма и тут же вмешались в чистоту стиля своими тупыми граффити. Мы ведь не настолько продвинутые зрители, чтобы идти вслед за Бренером, написавшим на одной из белых картин Малевича из амстердамского собрания, зелёное граффити со знаком доллара.
Однако, же, да, приходится быть продвинутыми. Между тем, замысел Ротко действительно в опасности, впрочем, как и всё в этом городе, приближающемся к плотности "Чёрного квадрата", помноженного на тона Хьюстонской капеллы.