|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2009-10-03 20:29:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
"Кудымкор - локомотив будущего" в галерее "Проун". 3-ья биеннале
Пётр Иванович Субботин-Пермяк, под вниянием супрематистов и футуристов, уехал из Москвы в село Кудымкор, где и сгинул, оставив после себя школу нового искусства, мастерские, музей, театр, этнографическую коллекцию да россыпь картин. Всё население села участвовало в его проектах.
Теперь Екатерина Дёготь и Леонид Тишков создают из документальных свидетельств и фальшаков мемориальную экспозицию, размещённую в винзаводовской галерее "Проун".
На самом деле, внутри одной выставки "зашито" целых пять.
Во-первых, картины самого Субботина-Пермяка, а так же несколько стендов с работами художников, работавших рядом с ним.
Во-вторых, весьма живописная часть этнографической коллекции прялок-набоек-сеялок.
В-третьих, подборка старых фотографий, некоторые из которых действительно относятся к Кудымкору, но большей частью призваны создавать документальный колорит и передавать ощущение эпохи.
В-четвёртых, здесь крутят чёрно-белое кино, развешены кумачовые лозунги и кричалки.
В-пятых, папка рисунков Тишкова, из которых составляется то ли комикс, то ли житиё о Субботине-Пермяке.
Выставка выглядит суховатой, даже сухой; концептуальная, точнее концептуалистская вещь-в-себе и смыслов в этой вещи можно насчитать примерно столько же:
Во-первых, это воскрешение, едва ли не из пыли и пепла своеобразной художественной фигуры, через которую авторы экспозиции причащаются к модному ныне "пермскому тренду".
Во-вторых, куратор здесь важнее художника, которого инсталлируют; по сути, Субботин-Пермяк - персонаж Дёготь, наподобие тому, как Розенталь и Спивак были персонажами инсталляции Кабакова "Альтернативная история искусств", из-за чего над выставкой гордо реет лёгкий флёр мистификации.
Натуральность происходящему, в-третьих, предает строгая репутация антикварно-модернистской галереи "Проун", где обычно выставляются изысканные, но не слишком зрелищные выставки архивного толка. Дёготь во всю использует "гений места", подпитывающий рассказ о Субботине-Пермяке, врастающий в интерьер "Проуна", как будто оно тут и выросло.
И, поэтому, в-четвёртых, вступает в неожиданное сравнение с музеем Б.У.Кашкина, инсталляцией "Синих носов" с красными стенами, воткнутыми в основной проект биеннале "Против исключения".
"Синие носы" работают точно так же - и с персонажностью и с репутационным контекстом, выставляя "Музей Б.У. Кашкина" в "Гараже"; там, где незадолго до этого выстроил свой альтернативный музей Илья Кабаков.
Впрочем, инсталляция "Синих носов" выглядит более убедительной не только потому, что "Проун" против "Гаража" - как Эллочка Людоедка против Вандербильдихи (у одной - газеты и пароходы, а у другой - мех, крашенный зелёной акварелью), но ещё и оттого, что собравший материал "березовский концептуалист" Шабуров работал с родным материалом, рассказывая о собственном учителе и своей собственной молодости.
Дёготь же, собиравшая выставку непосредственно в Перми, выступила привычным куратором приглашённым со стороны и исполняющим арию столичного гостя, оттого концептуальной бесстрастности в "Проуне" больше, чем виноградного мяса.
"Синие носы" стоят вровень со своим персонажем, тогда как Дёготь высокомерна в своём воскрешательском усилии. Это она решает достоин художник музея или нет, а если и достоин - то какого и чем должен быть достроен для того, чтобы впечатление состоялось. Кураторское "над", в-пятых, оборачивается уподоблением посетителей выставки всё тем же доверчивым и открытым селянам, пошедшим вслед за художником.
Правда, авангард, с которым в своё время столкнулись кудамкарцы был более свежим. Хотя, с другой стороны, наш-то авангард - музейного качества.
Пётр Иванович Субботин-Пермяк, под вниянием супрематистов и футуристов, уехал из Москвы в село Кудымкор, где и сгинул, оставив после себя школу нового искусства, мастерские, музей, театр, этнографическую коллекцию да россыпь картин. Всё население села участвовало в его проектах.
Теперь Екатерина Дёготь и Леонид Тишков создают из документальных свидетельств и фальшаков мемориальную экспозицию, размещённую в винзаводовской галерее "Проун".
На самом деле, внутри одной выставки "зашито" целых пять.
Во-первых, картины самого Субботина-Пермяка, а так же несколько стендов с работами художников, работавших рядом с ним.
Во-вторых, весьма живописная часть этнографической коллекции прялок-набоек-сеялок.
В-третьих, подборка старых фотографий, некоторые из которых действительно относятся к Кудымкору, но большей частью призваны создавать документальный колорит и передавать ощущение эпохи.
В-четвёртых, здесь крутят чёрно-белое кино, развешены кумачовые лозунги и кричалки.
В-пятых, папка рисунков Тишкова, из которых составляется то ли комикс, то ли житиё о Субботине-Пермяке.
Выставка выглядит суховатой, даже сухой; концептуальная, точнее концептуалистская вещь-в-себе и смыслов в этой вещи можно насчитать примерно столько же:
Во-первых, это воскрешение, едва ли не из пыли и пепла своеобразной художественной фигуры, через которую авторы экспозиции причащаются к модному ныне "пермскому тренду".
Во-вторых, куратор здесь важнее художника, которого инсталлируют; по сути, Субботин-Пермяк - персонаж Дёготь, наподобие тому, как Розенталь и Спивак были персонажами инсталляции Кабакова "Альтернативная история искусств", из-за чего над выставкой гордо реет лёгкий флёр мистификации.
Натуральность происходящему, в-третьих, предает строгая репутация антикварно-модернистской галереи "Проун", где обычно выставляются изысканные, но не слишком зрелищные выставки архивного толка. Дёготь во всю использует "гений места", подпитывающий рассказ о Субботине-Пермяке, врастающий в интерьер "Проуна", как будто оно тут и выросло.
И, поэтому, в-четвёртых, вступает в неожиданное сравнение с музеем Б.У.Кашкина, инсталляцией "Синих носов" с красными стенами, воткнутыми в основной проект биеннале "Против исключения".
"Синие носы" работают точно так же - и с персонажностью и с репутационным контекстом, выставляя "Музей Б.У. Кашкина" в "Гараже"; там, где незадолго до этого выстроил свой альтернативный музей Илья Кабаков.
Впрочем, инсталляция "Синих носов" выглядит более убедительной не только потому, что "Проун" против "Гаража" - как Эллочка Людоедка против Вандербильдихи (у одной - газеты и пароходы, а у другой - мех, крашенный зелёной акварелью), но ещё и оттого, что собравший материал "березовский концептуалист" Шабуров работал с родным материалом, рассказывая о собственном учителе и своей собственной молодости.
Дёготь же, собиравшая выставку непосредственно в Перми, выступила привычным куратором приглашённым со стороны и исполняющим арию столичного гостя, оттого концептуальной бесстрастности в "Проуне" больше, чем виноградного мяса.
"Синие носы" стоят вровень со своим персонажем, тогда как Дёготь высокомерна в своём воскрешательском усилии. Это она решает достоин художник музея или нет, а если и достоин - то какого и чем должен быть достроен для того, чтобы впечатление состоялось. Кураторское "над", в-пятых, оборачивается уподоблением посетителей выставки всё тем же доверчивым и открытым селянам, пошедшим вслед за художником.
Правда, авангард, с которым в своё время столкнулись кудамкарцы был более свежим. Хотя, с другой стороны, наш-то авангард - музейного качества.
