paslen: Музей Пикассо

Музей Пикассо
У него нет фасада (билет 9 евро), так как расположен он в тесных улочках возле готического квартала ( с другой сторны Via Laietana) и, если не знать, можно легко проскочить мимо, тем более, что вокруг на знатном туристическом объекте паразитирует масса попсовых (читай ярких, бросающихся в глаза) галерей.
Хотя и занимает пять готических особняков с толстыми стенами и мощными внутренними дворами и сводчатыми галереями, перекрытыми стеклом и, кое-где, побеленными. Авангард должен работать на контрасте со стариной, он и работает: оформление предельно собранное строгое, ничего не должно отвлекать от окон в другой мир, которыми являются рисунки и картины. Исключением здесь - оставленные в первоначальном виде пышные барочные потолки нескольких залов и целиком сохранённое убранство с декоративными панелями и позолотой в одном из проходных залов.
Коллекция сложилась случайная, крайне неровная, есть несколько опорных точек, вокруг которых выстраивается экспозиция, основанная и открытая на основе коллекции Жауме Сабартеса. Первый козырь - "Пикассо до Пикассо", целая анфилада залов, отданных первым опытам художника в живописи - так как в Барселоне оставались его родители, то из чулана вытащили все ученические рисунки и академические штудии, рядом с которым хорошо гадается и угадывается будущий гений авангарда.
Все они, правда, небольшого размера, крайне непрезентабельные - юный творец просто жил, не задумываясь о том, что будет дальше. Зерном этого периода являются два больших, тщательно прописанных многофигурных полотна - "Первое причастие" и, в другом зале, "Наука и милосердие"...

Далее, галопом по европам, следует зал картин, написанных пастелью и импрессионистически "поплывших" в сторону омута или обморока. Резкость зрения наводится розовым и голубым периодам, каждый из которых представлен парой картин. То же самое в музее происходит и с кубизмом - эти, самые значимые периоды жизни и работы Пикассо никакого отношения к Барселоне не имеют.
Как не имеет к городу детства и серия позних, пастозных каннских картин с видом из окна и голубями - арка, птицы, море, воздух. Выставлены они рядом с замечательной коллекцией росписей по стеклу, на всех этих глиняных кувшинах, блюдах и мисках, одной-двумя чертами, Пикассо творит безошибочно точный рисунок, застывающий на века.

Выставлена так же часть коллекции графики, оттисков тончайших эротических рисунков и иллюстраций к классическим, классицистическим произведениям, а так же коллажи, похожие на те, что делает Михаил Гробман: сочетание ярких журнальных вырезок, глумливых надписей и карикатур, вмешивающих в анилин пин-ап-эстетики. Правда, коллажи Пикассо датированы 50-ыми годами.
В моей памяти этот раздел занимал целый этаж (третий), теперь авторские оттиски выставлены на втором в паре-другой залов. То ли экспозиция изменилась, то ли память раздула женские причинные места, похожие на восклицательные знаки, окружённые волосней знаков поменьше и генитальных груш мужеских причиндалов на целый чердак. Вот они причуды и аберрации...

Однако, главный манок, который не давал мне покоя все эти годы после первого посещения музея - более сорока вариаций на темы веласкесовских "Менин", которыми густо заселены три просторных зала. Серия картин второй половины 1957 года деконструирующая, собирающая и снова создающая, пересоздающая одну из самых манких и известных картин мирового искусства.
Пикассо создал несколько разных полноценных (сохраняющих опознаваемое композиционное строение) вариантов "Менин", каждый из которых окружён выводком этюдов, тем не менее, имеющих самостоятельное значение - портретных галерей персонажей, участвующих в королевской тусовке у Веласкеса.
Некоторые фигуры Пикассо опускает, какие-то повторяет снова и снова, варьируя детали и исполнение, но, тем не менее, сохраняя узнаваемость, которая то увеличивается, то уменьшается.

Больше всего мне понравилась серо-белая серия "Менин", где основное полотно и пара-другая автономных деталей выполнены оттенками серого и белого. "Менины" здесь сплющены, будто бы в это окно кто-то кинул камень, разбил классическую залакированную гладкопись и пошли круги по воде и смешались "кони" и "люди", точнее, инфанты и собачки. Собачек Пикассо выписывает с неменьшим тщанием, нежели служанок и особ королевского рода.
Другие серии, напротив, исполнены в кричащих, замкнутых тонах, являя какой-то совершенно иной вид психологизма и типизации. Сложно объяснить, как это работает, но буквально несколько линий, брошенных на лицо модели или на кисть её руки, уродливой и упрощённой до состояния едва ли пещерного примитива, тем не менее, складываются в законченный образ и, более того, человеческий тип.

Другой широкоформатный вариант "Менин" словно бы погряз в паутине лучшей или интенций, фигуры растворены в стихийном лучизме и практически не имеют границ, но только поля между паутиной, яркие, треугольные цветовые пятна.
Третьи "Менины" сплющены и расправлены, искажены до полной узнаваемости и полной гибели всерьёз, точно их мяли и рвали, а потом попытались расправить...
Монументальные, очень центростремительные и самодовольные, сильные картины-витрины, цепляющие зазором между разными восприятиями - условно традиционным и условно современным, модернистским, каждый из которых имеет право быть скучным или скученным по-своему.

Бонус
Один из готических особняков рядом с музеем Пикассо, имеющий точно такую же структуру внутренней галереи опоясывающей её экспозицией, принадлежит барселонскому отделению галереи "Мегт", одной из главных пропагандистов и проводников классического модернизма, чья "Вилла богатого коллекционера" в Сан-Поль-де-Вансе, построенная архитектором Сертом (автором Фонда Миро на Монжуике), выглядит как мой персональный рай.
Модернизм умер, но галерея Мегт продолжает существовать и выставляет какие-то серьёзные эксперименты, абстрактно-экспрессивную живопись и графику, рисунки и почеркушки в стиле поздних Клее и Миро. Барселонское отделение Мегт, однако, словно не сколько временными выствками, но коллекцией аутентичных афиш, которые не расходятся здесь в конца 60-х годов и, потому доступны за вполне приемлемые цены.
Десять лет назад я купил три рулона - афиши персональных выставок Убака и Дебюффе, а так же сборной выставки, посвящённой рисункам к стихам Рене Шара (Убак остался в Челябинске, Дебюффе уехал в Киев, а Рене Шар висит на Усиевича) за две, что ли, тысячи писет каждая.
Сколько они, афиши выставок Пикассо и Матисса, Калдера и Клее, Миро и Джакометти, Шагала и парижских японцев, евреев (куда ж нам без Сутина) и прочих интернациональных анчоусов модерна, я скажу через пару дней - сегодня магазинчик при галерее был закрыт на сиесту.