Парк Гуэль




Очень правильно что в Парк Гуэль мы пошли не со станции метро Lasseps, как советует бедекер, но проехали на одну станцию дальше, выйдя на Vallcarca. Во-первых, так в два раза ближе; во-вторых, карабкаться на верхотуру, приютившую парк, удобнее каскадом эскалаторов, воткнутых посредине узкой улочки; в-третьих, что, возможно, самое важное, стартовав с Vallcarca, попадаешь в парк с тыла, то есть, сначала в сад, из которого спускаешься по винтовой дорожке, проложенной ещё самим Гауди, куда-то вниз, к шуму и гаму, обозначающему знакомую туристическую суету.

Десять лет назад, вместе с Семейством Паслёновых, мы приехали в Гуэль, дремлющий в стороне от привычных российских тропок, на машине, сразу же попав в очарование самого яркого аттракциона, оккупировавшего вход: каскада фонтанов, вплетённого в лестницы, обтекающие скульптурную группу, ну и самих скульптур, обклеенных разноцветными кусочками плитки. Охнули, настроившись на возгон впечатлений, а дальнейшая архитектура оказалась более умиротворённой, из-за чего впечатление смазалось или, точнее, перекосилось.
Чтобы рассмотреть Гуэль нужен непрямой вход и чуть больше времени, чем запланировал.

Тогда откроется замысел многочисленных (пять их, что ли?) колоннад, разбросанных по парку. Первая из них - почти классицистическая площадка, заставленная строем чуть покосившихся колон, строгой формы; над ней - та самая знаменитая площадка с видом на море и на город, окружённая волнушками лавочек, спинки которых облицованы осколками плитки и витражей. Большинство туристов тусуется, несмотря на палящее солнце и гомон, испарениями поднимающийся к подножью горы Тибидабо, именно там. Дети, взрослые, негры и азиаты, сирены скорой помощи, перелив колоколов...
Всё это атональное великолепие, вместе с подсознанкой морских волн, поднимается вверх, сталкиваясь с прохладной тишиной горного воздуха и прелью южных трав; каталонцы считают, что именно так, на сочетании молекул морского и горного воздуха, готовится хамон.
Это важно, потому что по дорожкам парка ты поднимаешься чуть в бок и попадаешь в очередную галерею скошенных колонн, которые потеряли цивилизованный облик, покрылись коростой, превратившись то ли в обглоданные кости кита, во чреве которого чувствуешь себя Ионой; ну или же в рощу окаменелых деревьев. Или же во внезапно застывшие песчаные замки, основу архитектурного стиля Гауди, прокопчённые солнцем и вконец обуглившиеся.

По узким, постоянно петляющим, запылённым дорожкам, ты идёшь мимо цветущих кустов и благоухающих деревьев на новый уровень склона и там попадаешь ещё в одну, только ещё более дикую каменную анфиладу. Чуть выше натыкаешься на ещё одну, слегка отличающуюся отделкой деталей и уровнем наклона конструкций, поддерживающих склон. Каждый новый каменный лес чуть сдвинут в сторону намеренного архитектурного запустения и дополнительной зооморфности, из-за чего крайние санта-барбары кажутся окончательно отбившимися от рук и ног.
Да, в каждом таком акустически идеальном образовании обязательно сидит патлатый гитарист и мастырит что-нибудь барочное или слезливо-сентиментальное. Один поёт по-испански, другой - что-то из репертуара Боно и окаменевшие скульптурные скелеты разносят звуки музыки по всем клочкам-закоулочкам, вытесняя гомон БСНы.

А выходишь из-под пещерной крыши и снова попадаешь в облака запахов и белого шума, которым так чреват большой город. В дом, где Гауди жил, пока не переехал в Саградку, заходить не стал, только обошёл, отметив, что все основные постройки главного каталонского гения отмечены здесь памятными скульптурными знаками: так, Ла-Педрера стоит на газоне в виде волнистой решётки, Саграда Фамилия - в виде белого бетонного кактуса и тд.