|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2009-10-16 06:05:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Уличные артисты
Рамбла поделена на сферы влияния между уличными артистами, сменяющими друг друга, пока людская река течёт мимо. То есть, они, артисты, как правило, стоят по краям бульвара, между газетных и цветочных киосков и что-то такое делают и изображают. Но, чаще всего, они ничего не делают, просто стоят в павлиньих перьях пышного антуража и дёргаются, когда им кидают монетку для того, чтобы сфотографироваться.
Человек с оторванной головой, лежащей рядом на столе
Золотоликий китаец в золотоликом костюме
Человек руки-ножницы с гримом под Джонни Д.
Человек-унитаз
Арлекины и пираты с чемоданами пиастров. мушкетёры
Человек в картонной люльке, тело младенца, голова человека
Хиппи с цветочным велосипедом (велосипед украшенный цветами до самой последней части
Разумеется, что к Хеллуину начинает проклёвываться всяческая нечисть: вампиры да оборотни
Какие-то невообразимые бабочки с крыльями, то есть, стоит актриса, запаянная в аляповатую раму из гипсокартона, во много раз превосходящую саму даму...
И т.д.
Временные достопримечательности, живущие (жующие, отдыхающие, кадрящиеся) тут же за фонарём и, при этом, ничего не делающие как ничего не делают самостоятельные и самодостаточные объекты, типа архитектурных шедевров или объектов дизайна. Событие исчерпывается существованием, наличием, а более ничего и не надо - ты не пой, ты только ходи туда-сюда.
Есть тут и группы танцоров или силовиков, раз на готической площади видел выступление отчаянных брейк-дансеров, в метро и в парке Гуэль сидят гитаристы и прочие уличные музыканты, но все они выдают продукт, тут же исчезающий во времени и в пространстве (так как ты всё время куда-то движешься, движение в новом городе - само по себе событие), а эти были когда приехал, есть и сейчас.
И с учётом того, что туристический сезон нескончаем, как праздник, который всегда, понимаешь, что без куска хлеба с натёртым на него помидором (национальное каталонское блюдо) они не останутся. При том, что вся работа заключается в том, чтобы замереть фанеркой и вытерпеть недвижимость. Занятие для флегм, окружённых ореолом тщательно продуманного антуража.
Знаю, что такие артефакты попадаются везде, где полно зевак и праздно шатающейся публики, однако, именно здесь, на Рамбла, они выглядят как влитые. Как родные. И дело не только в декадансе и в модерне.
Таково почти всё барселонское искусство, пышное внешне и обездоленное с тыла. Статичное, стотуарное, сиюминутное, хотя и причащённое, примазанное к вечности - такова здесь архитектура, грандиозная декорация, на фоне которой существует всё временное и все временные, мы. Просто кто-то тут задержится на чуть побольше. Не более того.
Улица же ничего не делает, она просто есть, стоит себе, являясь явлением и поводом к рассмотрению. К рассматриванию. Оживая лишь под волшебством нашего зрения. Взгляда.
И ещё одна сторона этой же метафоры. Она же ещё и про укоренённости искусства в быту и быта в искусстве. Мне тут так и говорят, что особых прорывов не случается, гении рождаются в провинции, а едут умирать в Париж. Когда всё хорошо будешь ли ты собирать волю в кулак или же думать про "слезу ребёнка"?
Левантийский образ жизни с многочасовыми застольями и посиделками по кафешкам (барселонец заседает в кафетериях по несколько раз на дню) не дают выхода и выхлопа, остаются пассивные жесты - красивое курение, колоритные наряды, мастерение каких-то украшений, шарфиков, футболок, которые можно загнать туристам. Ну, или на худой конец, стояние верстовым столбиком на обочине Рамбла в виде какого-нибудь эффектного пугала, с которым можно сфоткаться за пару грошиков.
Ну а мы же кидаемся на всё это так как у нас ничего этого нет, одна хтонь, броуновское движение и движение свободных радикалов...
Всё это, между тем, поднимает общий уровень моря и доходов и бытовой культуры, что эстетизируется донельзя, но при этом, один за всез и все за одного, главным достижением местного искусства является целокупный город, который разве может принадлежать ну хоть кому-нибудь?
Рамбла поделена на сферы влияния между уличными артистами, сменяющими друг друга, пока людская река течёт мимо. То есть, они, артисты, как правило, стоят по краям бульвара, между газетных и цветочных киосков и что-то такое делают и изображают. Но, чаще всего, они ничего не делают, просто стоят в павлиньих перьях пышного антуража и дёргаются, когда им кидают монетку для того, чтобы сфотографироваться.
Человек с оторванной головой, лежащей рядом на столе
Золотоликий китаец в золотоликом костюме
Человек руки-ножницы с гримом под Джонни Д.
Человек-унитаз
Арлекины и пираты с чемоданами пиастров. мушкетёры
Человек в картонной люльке, тело младенца, голова человека
Хиппи с цветочным велосипедом (велосипед украшенный цветами до самой последней части
Разумеется, что к Хеллуину начинает проклёвываться всяческая нечисть: вампиры да оборотни
Какие-то невообразимые бабочки с крыльями, то есть, стоит актриса, запаянная в аляповатую раму из гипсокартона, во много раз превосходящую саму даму...
И т.д.
Временные достопримечательности, живущие (жующие, отдыхающие, кадрящиеся) тут же за фонарём и, при этом, ничего не делающие как ничего не делают самостоятельные и самодостаточные объекты, типа архитектурных шедевров или объектов дизайна. Событие исчерпывается существованием, наличием, а более ничего и не надо - ты не пой, ты только ходи туда-сюда.
Есть тут и группы танцоров или силовиков, раз на готической площади видел выступление отчаянных брейк-дансеров, в метро и в парке Гуэль сидят гитаристы и прочие уличные музыканты, но все они выдают продукт, тут же исчезающий во времени и в пространстве (так как ты всё время куда-то движешься, движение в новом городе - само по себе событие), а эти были когда приехал, есть и сейчас.
И с учётом того, что туристический сезон нескончаем, как праздник, который всегда, понимаешь, что без куска хлеба с натёртым на него помидором (национальное каталонское блюдо) они не останутся. При том, что вся работа заключается в том, чтобы замереть фанеркой и вытерпеть недвижимость. Занятие для флегм, окружённых ореолом тщательно продуманного антуража.
Знаю, что такие артефакты попадаются везде, где полно зевак и праздно шатающейся публики, однако, именно здесь, на Рамбла, они выглядят как влитые. Как родные. И дело не только в декадансе и в модерне.
Таково почти всё барселонское искусство, пышное внешне и обездоленное с тыла. Статичное, стотуарное, сиюминутное, хотя и причащённое, примазанное к вечности - такова здесь архитектура, грандиозная декорация, на фоне которой существует всё временное и все временные, мы. Просто кто-то тут задержится на чуть побольше. Не более того.
Улица же ничего не делает, она просто есть, стоит себе, являясь явлением и поводом к рассмотрению. К рассматриванию. Оживая лишь под волшебством нашего зрения. Взгляда.
И ещё одна сторона этой же метафоры. Она же ещё и про укоренённости искусства в быту и быта в искусстве. Мне тут так и говорят, что особых прорывов не случается, гении рождаются в провинции, а едут умирать в Париж. Когда всё хорошо будешь ли ты собирать волю в кулак или же думать про "слезу ребёнка"?
Левантийский образ жизни с многочасовыми застольями и посиделками по кафешкам (барселонец заседает в кафетериях по несколько раз на дню) не дают выхода и выхлопа, остаются пассивные жесты - красивое курение, колоритные наряды, мастерение каких-то украшений, шарфиков, футболок, которые можно загнать туристам. Ну, или на худой конец, стояние верстовым столбиком на обочине Рамбла в виде какого-нибудь эффектного пугала, с которым можно сфоткаться за пару грошиков.
Ну а мы же кидаемся на всё это так как у нас ничего этого нет, одна хтонь, броуновское движение и движение свободных радикалов...
Всё это, между тем, поднимает общий уровень моря и доходов и бытовой культуры, что эстетизируется донельзя, но при этом, один за всез и все за одного, главным достижением местного искусства является целокупный город, который разве может принадлежать ну хоть кому-нибудь?
