|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2009-11-07 23:22:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Отапливать улицу
В метропоезде, ходящем по кольцевой, запах пригородной электрички - пота, яблочного уксуса и яблочного спаса.
На бульварах дождь, слякоть. Впрочем, дождь и слякоть накрыли весь город, превратив Москву в чистый (грязь будет позже) импрессионизм Писсаро. Шуршание шин, складок туч и луж, капельницы капели.
Смазанные лики и лица, фонари и огни машин. Ты поднимаешь воротник пальто и становишься похожим на байронического героя. Всё перемелется, станет мукой.
Из театров, после спектакля, выходит отгулявшая публика.
И видно как импульс, полученный зрителями в зрительном зале, рассеивается, смешиваясь с выхлопами из рта, бензинными выхлопами и каплями пронзительного ноябрьского ливня.
Московские улицы столь энергичны и динамичны, что зрелище ими предлагаемое, способно затмить любое искусственное, синтезированное зрелище.
Выхлоп, переданный со сцены ещё хранится в людях, механически срывающихся со своих мест ещё до того, как отзвучали последние аплодисменты. В них пока ещё остаётся совсем немного, тот самый сухой остаток нагретого стула, отблеск света софита, пыль на свету и запах соседского одеколона, что смешиваясь с усилиями актёров и сопровождающих представление лиц, проскальзывают тебя как в бутылку и наполняют тебя под самое горло, пока идёт второе действие.
Это же как сон, не оставляющий воспоминаний. Но на то, как толпы выходит из-под театрального козырька, лучше смотреть со стороны.
Ловишь почти физически ощутимое ощущение растворения искусства в окружающем городском ничто.
В метропоезде, ходящем по кольцевой, запах пригородной электрички - пота, яблочного уксуса и яблочного спаса.
На бульварах дождь, слякоть. Впрочем, дождь и слякоть накрыли весь город, превратив Москву в чистый (грязь будет позже) импрессионизм Писсаро. Шуршание шин, складок туч и луж, капельницы капели.
Смазанные лики и лица, фонари и огни машин. Ты поднимаешь воротник пальто и становишься похожим на байронического героя. Всё перемелется, станет мукой.
Из театров, после спектакля, выходит отгулявшая публика.
И видно как импульс, полученный зрителями в зрительном зале, рассеивается, смешиваясь с выхлопами из рта, бензинными выхлопами и каплями пронзительного ноябрьского ливня.
Московские улицы столь энергичны и динамичны, что зрелище ими предлагаемое, способно затмить любое искусственное, синтезированное зрелище.
Выхлоп, переданный со сцены ещё хранится в людях, механически срывающихся со своих мест ещё до того, как отзвучали последние аплодисменты. В них пока ещё остаётся совсем немного, тот самый сухой остаток нагретого стула, отблеск света софита, пыль на свету и запах соседского одеколона, что смешиваясь с усилиями актёров и сопровождающих представление лиц, проскальзывают тебя как в бутылку и наполняют тебя под самое горло, пока идёт второе действие.
Это же как сон, не оставляющий воспоминаний. Но на то, как толпы выходит из-под театрального козырька, лучше смотреть со стороны.
Ловишь почти физически ощутимое ощущение растворения искусства в окружающем городском ничто.
