|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2009-11-20 15:09:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
"Оргия толерантности" Яна Фабра на фестивале "НЕТ". ЦИМ
"Толерантность" в спектакле нужно понимать как тотальную мастурбацию, вседозволенность и потреблядство ("курнокопию"). Я бы перевёл название спектакля, состоящего из несвязанных между собой картин-скетчей, как "Оргию всеядности", свойственной современному человеку, что неспособен в покупательском раже "отличать дурное от хорошего..."
Первая сцена - чемпионат по онанизму, поставленный в духе телевизионного шоу.
Две полуголые девушки и два полуголых парня наяривают у себя в штанах под присмотром приставленных к ним пристрастных тренеров с хлыстами в руках. Кто кончит, не щадя живота своего, большее количество раз?
Во второй сцене богатые коллекционеры обсуждают чего не хватает их собраниям - "пархатых жидов", "утончённых, но, одновременно, диких мусульман" и как сложно охотиться на итальянцев, ведь они так хорошо защищены, а итальянца американского происхождения для настоящей коллекции не канают...
В третьей сцене все начинают сношаться с мебелью и модными сумочками, доводят себя до оргазма и полного исступления...
В четвёртой стилист-гей снимает фотосессию с участием Иисуса Христа, отнимая у него крест и обряжая заплутавшего мессию, наподобие новогодней ёлки, блестючими цацками...
Три беременные тетки садятся в тележки из супермаркета, дабы разродиться ширпотребом в фирменных упаковках: чипсами, пивом и колбасой...
А потом все участники спектакля танцуют с этими самыми корзинками под вальс Иоганна Штрауса, устраивая из посещения супермаркета целый авангардный балет...
А потом всех раздевают, начиная хлестать хлыстами, из-за того, что кто-то не купил новую модель плазменного телевизора, а кто-то навороченный айпод и свалка эта заканчивается групповой оргией...
А после этого все переодеваются в террористов, прячущих лица за масками, а чуть позже трахаются с велосипедом, останавливая крутящееся колесо обнажённым членом, вставленным между спиц или же полностью разоблачённой задницей и делают всё это с шутками и прибаутками. Весело и задорно.
Весело и задорно надевают на лицо резиновые члены, превращая дилдо в носатые носы, окуная их в кокаин или, становясь на корячки, лают - совсем как Олег Кулик в роли бобика или же барбоса.
Или же сначала окунают носы-члены в кокаин, а потом танцуют с тележками?
Последовательность неважна. Тем более, что каждая новая "картинка", проложенная песенными и танцевальными интродукциями, вытесняет предыдущую.
Понятен рецепт: довести некоторые тенденции современной жизни до абсурда и вывернуть их наизнанку. Или же буквализировать метафору, из-за чего некоторые скетчи для Фабра словно бы написаны Владимиром Сорокиным. Преувеличение и выход за рамки обыденного, в духе "Гаргантюа и Пантагрюэля", исполнено в жанре "живых картин", напоминающих микс инсталляции и перформенса, и в духе "площадного театра", чья эстетика не менялась радикально со времён средневековья.
Просто в ней, неизменно низовой и народной, навели евроремонт, забив актуальными приметами нынешнего времени. Природа же человеческая, судя по всему, осталась неизменной: зал свистит и улюлюкает то ли как на рок-концерте, то ли как на костюмированном маскараде.
Остаётся непонятным, чья толерантность выносится в название - персонажей, пустившихся во все тяжкие и онанирующих в каждой второй сценке, или же зрителей, всё это терпеливо выносящих?
Заклеймив мещанство, гибкие и пластичные актёры (которые, почему-то всё время много курят, а ещё никогда не расстаются с автоматами, закинутыми на плечи и переходящими из сцены в сцену, из-за чего происходящее воспринимается ещё более абсурдным) переходят к политической манифестации.
И здесь "Оргия толерантности", как любой случай театральной риторики, начинает пробуксовывать - ибо посылать "факи" по очереди "всем людям, всем народам, всей земле" в интеллигентном зале, переполненном (ажиотаж на показе случился нешуточный) продвинутым и сознательным зрителям это всё равно что толочь воду в ступе.
Ведь в театр, тем более, "Новый европейский" ходят самые активные и рефлектирующие члены общества, и без того знающие, что расизм и ксенофобия - это дурно.
Защищать униженных и оскорблённых следовало, как того требует чистота жанра и чёткость соблюдения традиции, не среди отборной и отобранной публики, но именно что на городской площадке без стен - где-нибудь возле метро в спальном районе.
Только там и плоскостная эстетика без особой метафизической подкладки, окажется более уместной, да и мессаджи, бурлящие на сцене, окажутся более ценными: вдруг кто-то, увидев театральное гнобление гастарбайтеров перестанет относиться к таджикам свысока?
Постановщики, кажется, и сами не слишком уверены в том, что они делают. Именно поэтому, посылая в финальном номере проклятья радикалам всех мастей, заодно они "факают" и самим себе, своему спектаклю и автору идеи - художнику и режиссёру Яну Фабру.
Выглядят они компанией обаятельных заединщиков, оттягивающихся по полной, в рамках дозволённого и на строго очерченной территории интеллектуального фестивального гетто.
Привычное театральное "что говорить, когда нечего говорить" меняется здесь на более изощрённое "как шокировать, если всё разрешено" и любые сексуальные девиации вызывают только скуку?!
Тем более, что в деятельности их нет ничего личного и, тем более личного, один только бизнес: ведь шоу должно продолжаться только лишь для того, чтобы оно могло продолжаться.
Шоу есть шоу есть шоу есть шоу...
"Толерантность" в спектакле нужно понимать как тотальную мастурбацию, вседозволенность и потреблядство ("курнокопию"). Я бы перевёл название спектакля, состоящего из несвязанных между собой картин-скетчей, как "Оргию всеядности", свойственной современному человеку, что неспособен в покупательском раже "отличать дурное от хорошего..."
Первая сцена - чемпионат по онанизму, поставленный в духе телевизионного шоу.
Две полуголые девушки и два полуголых парня наяривают у себя в штанах под присмотром приставленных к ним пристрастных тренеров с хлыстами в руках. Кто кончит, не щадя живота своего, большее количество раз?
Во второй сцене богатые коллекционеры обсуждают чего не хватает их собраниям - "пархатых жидов", "утончённых, но, одновременно, диких мусульман" и как сложно охотиться на итальянцев, ведь они так хорошо защищены, а итальянца американского происхождения для настоящей коллекции не канают...
В третьей сцене все начинают сношаться с мебелью и модными сумочками, доводят себя до оргазма и полного исступления...
В четвёртой стилист-гей снимает фотосессию с участием Иисуса Христа, отнимая у него крест и обряжая заплутавшего мессию, наподобие новогодней ёлки, блестючими цацками...
Три беременные тетки садятся в тележки из супермаркета, дабы разродиться ширпотребом в фирменных упаковках: чипсами, пивом и колбасой...
А потом все участники спектакля танцуют с этими самыми корзинками под вальс Иоганна Штрауса, устраивая из посещения супермаркета целый авангардный балет...
А потом всех раздевают, начиная хлестать хлыстами, из-за того, что кто-то не купил новую модель плазменного телевизора, а кто-то навороченный айпод и свалка эта заканчивается групповой оргией...
А после этого все переодеваются в террористов, прячущих лица за масками, а чуть позже трахаются с велосипедом, останавливая крутящееся колесо обнажённым членом, вставленным между спиц или же полностью разоблачённой задницей и делают всё это с шутками и прибаутками. Весело и задорно.
Весело и задорно надевают на лицо резиновые члены, превращая дилдо в носатые носы, окуная их в кокаин или, становясь на корячки, лают - совсем как Олег Кулик в роли бобика или же барбоса.
Или же сначала окунают носы-члены в кокаин, а потом танцуют с тележками?
Последовательность неважна. Тем более, что каждая новая "картинка", проложенная песенными и танцевальными интродукциями, вытесняет предыдущую.
Понятен рецепт: довести некоторые тенденции современной жизни до абсурда и вывернуть их наизнанку. Или же буквализировать метафору, из-за чего некоторые скетчи для Фабра словно бы написаны Владимиром Сорокиным. Преувеличение и выход за рамки обыденного, в духе "Гаргантюа и Пантагрюэля", исполнено в жанре "живых картин", напоминающих микс инсталляции и перформенса, и в духе "площадного театра", чья эстетика не менялась радикально со времён средневековья.
Просто в ней, неизменно низовой и народной, навели евроремонт, забив актуальными приметами нынешнего времени. Природа же человеческая, судя по всему, осталась неизменной: зал свистит и улюлюкает то ли как на рок-концерте, то ли как на костюмированном маскараде.
Остаётся непонятным, чья толерантность выносится в название - персонажей, пустившихся во все тяжкие и онанирующих в каждой второй сценке, или же зрителей, всё это терпеливо выносящих?
Заклеймив мещанство, гибкие и пластичные актёры (которые, почему-то всё время много курят, а ещё никогда не расстаются с автоматами, закинутыми на плечи и переходящими из сцены в сцену, из-за чего происходящее воспринимается ещё более абсурдным) переходят к политической манифестации.
И здесь "Оргия толерантности", как любой случай театральной риторики, начинает пробуксовывать - ибо посылать "факи" по очереди "всем людям, всем народам, всей земле" в интеллигентном зале, переполненном (ажиотаж на показе случился нешуточный) продвинутым и сознательным зрителям это всё равно что толочь воду в ступе.
Ведь в театр, тем более, "Новый европейский" ходят самые активные и рефлектирующие члены общества, и без того знающие, что расизм и ксенофобия - это дурно.
Защищать униженных и оскорблённых следовало, как того требует чистота жанра и чёткость соблюдения традиции, не среди отборной и отобранной публики, но именно что на городской площадке без стен - где-нибудь возле метро в спальном районе.
Только там и плоскостная эстетика без особой метафизической подкладки, окажется более уместной, да и мессаджи, бурлящие на сцене, окажутся более ценными: вдруг кто-то, увидев театральное гнобление гастарбайтеров перестанет относиться к таджикам свысока?
Постановщики, кажется, и сами не слишком уверены в том, что они делают. Именно поэтому, посылая в финальном номере проклятья радикалам всех мастей, заодно они "факают" и самим себе, своему спектаклю и автору идеи - художнику и режиссёру Яну Фабру.
Выглядят они компанией обаятельных заединщиков, оттягивающихся по полной, в рамках дозволённого и на строго очерченной территории интеллектуального фестивального гетто.
Привычное театральное "что говорить, когда нечего говорить" меняется здесь на более изощрённое "как шокировать, если всё разрешено" и любые сексуальные девиации вызывают только скуку?!
Тем более, что в деятельности их нет ничего личного и, тем более личного, один только бизнес: ведь шоу должно продолжаться только лишь для того, чтобы оно могло продолжаться.
Шоу есть шоу есть шоу есть шоу...
