|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2009-12-19 00:05:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
"Не удержался" К. Звездочетова. ММСИ. Ермолаевский переулок
К сожалению, это не ретроспектива. Надеялся увидеть поступательную эволюцию стиля, запечатлённую в ряде проектов, однако же, Звездочётов поступил иначе.
На самом верхнем этаже Музея в Ермолаевском, откуда предлагается смотреть выставку и забитом под завязку, развешаны и расставлены десятки объектов и картин, свезённых из самых разных мест.
Однако же основа этой экспозиции - проект "Нормальная цивилизация", в конце весны показанной на Винзаводе. Густо смикшированные плакаты, ассамбляжи и реди-мейды изображали "сладкую жизнь" загнивающего запада в представлении советского человека, никогда не бывшего за границей.
Смешанные в Ермолаевском с ранними работами, более тщательной выделки и проработки, последние выглядят грубее и прямолинейнее. Как если бы поздний Жоан Миро решил работать в эстетике "сельского клуба.
Звездочётов строит свою эстетику на смешении карикатуры, комикса, детской иллюстрации и дембельского альбома.
Весёлые картинки эти, с одной стороны, фиксируют срез бытового сознания, захваченного медийным мусором (и здесь работы Звездочётова рифмуются с "тяп-ляп искусством" арт-группы "Синие носы"), а, с другой, играют с социально озадаченными языками, причём, как выхолощенными официальными, так и неформальными, советскими, совковыми, родными.
Рисует Звездочётов контуром, фантазирует на темы и стили коллективного сознательного, одомашнивает бездомные, блуждающие в общественном пространстве, образы, вымазывая их анилиновыми красками или гуашью, расцвечивая цветами, на грани фола.
Опыляя и опаляя, но не опошляя точностью исполнения.
Играющий в бирюльки, чем бы дитя не тешилось, Звездочётов, пожалуй, первый в современном русском, рисовальщик, российский Матисс, каждая линия которого взята безошибочно, единственно возможным образом.
Да чего уж там, рисовальщик-виртуоз, рука которого, кажется, ни разу не дрогнула.
Четвертый этаж, после изобилия пятого, кажется практически пустым. Здесь развешен с десяток картинок, выполненных в "смешанной технике" на картоне. Изображение одноэтажных домов, исполненное в одном, условно-схематическом, ключе, с вариациями одних и тех же элементов - красных крыш, полуабстрактной "зелени", чертёжно выполненного рисунка дома.
Ко всем этим намеренно монотонным (вспоминается музыкальный минимализм Наймановского, Глассовского типа, где практически нет никаких тем, где присутствуют, развиваясь и закручиваясь в бесконечность, вариации вариаций) работам прикладывается легенда о карикатуре из журнала "Крокодил" 1955 года, в котором была опубликована карикатура художника с грузинской фамилией.
Карикатуру эту воспроизводит афиша - два шаржированных знатока искусства обсуждают выставку пейзажей, которую Звездочётов и переносит на стены в Ермолаевском.
На четвёртом этаже этих картин развешено с десяток, каждая из них, поэтому, оказывается самодостаточным высказыванием.
Этажом ниже, картин с домиками становится раза в два больше, висят они уже теснее, а на последнем втором этаже, количество их утраивается, пейзажи кучкуются в композиции, перекликающиеся и перемигивающиеся между собой.
Такой, музыкальный почти, контрапункт кабаковского типа.
Ведь и в самом деле, работа под прикрытием несуществующего карикатуриста - продолжение игры в "Альтернативную историю искусств" с выдуманными персонажами - "странными художниками", наглядно реализующими свои фобии и неврозы.
В этом смысле, звездочётовский Пирцхалава выглядит абсолютом душевного здоровья: никаких подтекстов, никакого саспенса пейзажные зарисовки не содержат, из-за чего и выглядят ещё более загадочно. Суггестивно.
И тут самое время вспомнить, что Звездочётов, по происхождению, концептуалист и все его бирюльки не должны заслонять главного: методичного вспахивания поляны. Имманентности вторичных, третичных моделирующих систем.
Визуальная семиотика, звенящей своей пустотой напомнившая другую прошлогоднюю выставку Кабакова, на этот раз в Пушкинском музее, где помимо врат в никуда по стенам были выставлены псевдосимволические картины, покрытые слоем пыли.
У Кабакова были деревянные двери и картины на стенах. Звездочётов заполнил первый зал выставки до предела с тем, чтобы последующие три звенели самоигральным отсутствием, не давая сосредоточиться на том, что висит по стенам.
http://gospodi.livejournal.com/463153.ht
К сожалению, это не ретроспектива. Надеялся увидеть поступательную эволюцию стиля, запечатлённую в ряде проектов, однако же, Звездочётов поступил иначе.
На самом верхнем этаже Музея в Ермолаевском, откуда предлагается смотреть выставку и забитом под завязку, развешаны и расставлены десятки объектов и картин, свезённых из самых разных мест.
Однако же основа этой экспозиции - проект "Нормальная цивилизация", в конце весны показанной на Винзаводе. Густо смикшированные плакаты, ассамбляжи и реди-мейды изображали "сладкую жизнь" загнивающего запада в представлении советского человека, никогда не бывшего за границей.
Смешанные в Ермолаевском с ранними работами, более тщательной выделки и проработки, последние выглядят грубее и прямолинейнее. Как если бы поздний Жоан Миро решил работать в эстетике "сельского клуба.
Звездочётов строит свою эстетику на смешении карикатуры, комикса, детской иллюстрации и дембельского альбома.
Весёлые картинки эти, с одной стороны, фиксируют срез бытового сознания, захваченного медийным мусором (и здесь работы Звездочётова рифмуются с "тяп-ляп искусством" арт-группы "Синие носы"), а, с другой, играют с социально озадаченными языками, причём, как выхолощенными официальными, так и неформальными, советскими, совковыми, родными.
Рисует Звездочётов контуром, фантазирует на темы и стили коллективного сознательного, одомашнивает бездомные, блуждающие в общественном пространстве, образы, вымазывая их анилиновыми красками или гуашью, расцвечивая цветами, на грани фола.
Опыляя и опаляя, но не опошляя точностью исполнения.
Играющий в бирюльки, чем бы дитя не тешилось, Звездочётов, пожалуй, первый в современном русском, рисовальщик, российский Матисс, каждая линия которого взята безошибочно, единственно возможным образом.
Да чего уж там, рисовальщик-виртуоз, рука которого, кажется, ни разу не дрогнула.
Четвертый этаж, после изобилия пятого, кажется практически пустым. Здесь развешен с десяток картинок, выполненных в "смешанной технике" на картоне. Изображение одноэтажных домов, исполненное в одном, условно-схематическом, ключе, с вариациями одних и тех же элементов - красных крыш, полуабстрактной "зелени", чертёжно выполненного рисунка дома.
Ко всем этим намеренно монотонным (вспоминается музыкальный минимализм Наймановского, Глассовского типа, где практически нет никаких тем, где присутствуют, развиваясь и закручиваясь в бесконечность, вариации вариаций) работам прикладывается легенда о карикатуре из журнала "Крокодил" 1955 года, в котором была опубликована карикатура художника с грузинской фамилией.
Карикатуру эту воспроизводит афиша - два шаржированных знатока искусства обсуждают выставку пейзажей, которую Звездочётов и переносит на стены в Ермолаевском.
На четвёртом этаже этих картин развешено с десяток, каждая из них, поэтому, оказывается самодостаточным высказыванием.
Этажом ниже, картин с домиками становится раза в два больше, висят они уже теснее, а на последнем втором этаже, количество их утраивается, пейзажи кучкуются в композиции, перекликающиеся и перемигивающиеся между собой.
Такой, музыкальный почти, контрапункт кабаковского типа.
Ведь и в самом деле, работа под прикрытием несуществующего карикатуриста - продолжение игры в "Альтернативную историю искусств" с выдуманными персонажами - "странными художниками", наглядно реализующими свои фобии и неврозы.
В этом смысле, звездочётовский Пирцхалава выглядит абсолютом душевного здоровья: никаких подтекстов, никакого саспенса пейзажные зарисовки не содержат, из-за чего и выглядят ещё более загадочно. Суггестивно.
И тут самое время вспомнить, что Звездочётов, по происхождению, концептуалист и все его бирюльки не должны заслонять главного: методичного вспахивания поляны. Имманентности вторичных, третичных моделирующих систем.
Визуальная семиотика, звенящей своей пустотой напомнившая другую прошлогоднюю выставку Кабакова, на этот раз в Пушкинском музее, где помимо врат в никуда по стенам были выставлены псевдосимволические картины, покрытые слоем пыли.
У Кабакова были деревянные двери и картины на стенах. Звездочётов заполнил первый зал выставки до предела с тем, чтобы последующие три звенели самоигральным отсутствием, не давая сосредоточиться на том, что висит по стенам.
http://gospodi.livejournal.com/463153.ht
