|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-01-03 19:37:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Зимний путь
Впервые я написал о зимнем характере музыки Бетховена в эссе о Брукнере. Следующим оказался Шостакович, порождающий сугубо зимние (белые, заснеженные) ассоциации движения и продвижения музыкального нарратива сквозь стужу.
Далее к зимнему типу ассоциаций прилипает Прокофьев и можно спорить кто более точно олицетворяет технику «гуаши», а кто «акварели», кто, Сергей Сергеевич или Дмитрий Дмитриевич больше соответствует стилю дайнековских мозаик, но то, что оба они декабрско-январские, никаких сомнений возникать не должно.
Да оно и не возникает.
Но ведь и Стравинский, в силу своей сдержанной, застёгнутой на все пуговицы, музыки, точнее, способа существования этих самых музык, хрустящих колючими контурами, иначе как зимними не назовёшь.
Причём чем старше становится Стравинский, тем суше, точнее, холоднее, становятся его сочинения, посмотрите на фотографии композитора, посетившего Ленинград, более точного соответствия собственным работам сложно и придумать.
Ну, а романтики, Шуберт со своим зимним вокальным циклом, Шуман со своими фортепианными россыпями, так схожими с кружением рождественского снега и со своей дымкой в симфониях, зависающей над заснеженным, до весны заснувшим, городом, разве они не привычно зимние с обязательным камельком на втором плане, румяными щеками и замёршими руками – и так во всём, что касается всего, даже двоемирия и Петра Ильича Чайковского с его «Щелкунчиком», «Лебединым озером», «Спящей красавицей» и прочими зимними драгоценностями…
Можно легко найти летних и осенних композиторов (Рахманинов, Мясковский), но проще всего впасть в соблазн прохладных да подмороженных образов, охлаждающих (пытающих охладить) не столько чувства, сколько облака прозрачного звучания.
Кристаллические, чёткие рисунки чёрно-белых партитур, схожих то ли со структурой отдельных снежинок, то ли с логикой целого снегопада, вытягивают из бумажного не-шуршания холодный, ледяной и, оттого, обжигающий пар, зависающий над концертным залом.
В котором каждый замерзает в одиночестве.
Впервые я написал о зимнем характере музыки Бетховена в эссе о Брукнере. Следующим оказался Шостакович, порождающий сугубо зимние (белые, заснеженные) ассоциации движения и продвижения музыкального нарратива сквозь стужу.
Далее к зимнему типу ассоциаций прилипает Прокофьев и можно спорить кто более точно олицетворяет технику «гуаши», а кто «акварели», кто, Сергей Сергеевич или Дмитрий Дмитриевич больше соответствует стилю дайнековских мозаик, но то, что оба они декабрско-январские, никаких сомнений возникать не должно.
Да оно и не возникает.
Но ведь и Стравинский, в силу своей сдержанной, застёгнутой на все пуговицы, музыки, точнее, способа существования этих самых музык, хрустящих колючими контурами, иначе как зимними не назовёшь.
Причём чем старше становится Стравинский, тем суше, точнее, холоднее, становятся его сочинения, посмотрите на фотографии композитора, посетившего Ленинград, более точного соответствия собственным работам сложно и придумать.
Ну, а романтики, Шуберт со своим зимним вокальным циклом, Шуман со своими фортепианными россыпями, так схожими с кружением рождественского снега и со своей дымкой в симфониях, зависающей над заснеженным, до весны заснувшим, городом, разве они не привычно зимние с обязательным камельком на втором плане, румяными щеками и замёршими руками – и так во всём, что касается всего, даже двоемирия и Петра Ильича Чайковского с его «Щелкунчиком», «Лебединым озером», «Спящей красавицей» и прочими зимними драгоценностями…
Можно легко найти летних и осенних композиторов (Рахманинов, Мясковский), но проще всего впасть в соблазн прохладных да подмороженных образов, охлаждающих (пытающих охладить) не столько чувства, сколько облака прозрачного звучания.
Кристаллические, чёткие рисунки чёрно-белых партитур, схожих то ли со структурой отдельных снежинок, то ли с логикой целого снегопада, вытягивают из бумажного не-шуршания холодный, ледяной и, оттого, обжигающий пар, зависающий над концертным залом.
В котором каждый замерзает в одиночестве.
