|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-05-03 22:09:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Дневник читателя. Валерий Введенский "Старосветские убийцы"
Пухлый достаточно роман этот, только что изданный "Издательским домом Ольги Морозовой" начинается с того, что станционный смотритель, пообещавший лошадей, отчего-то медлит. Доктор Тоннер, проголодавшийся в дороге, оказывается за столом с генералом Веригиным, где знакомится с другими путешественниками по казённой надобности.
Каждый из их едет по своим сложносочинённым делам, однако, миссии их оказываются под угрозой: лихие люди сожгли мост и теперь можно добраться лишь до ближайшего имения князя Василия Васильевича Северского, в котором играют свадьбу.
Совсем как в недавней повести Владимира Сорокина «Метель», путь-дорога мешает персонажам исполнить намерения, впутывая их в каскад обстоятельств, опасный для жизни.
Утром находят убитым жениха, вместе с ним в кровати лежит отравленная любовница. А невеста, точнее, молодая жена пропала. Она и оказывается главной подозреваемой. Тем более, что пока суть да дело, происходит третье убийство, четвёртое…
Всё происходящее в книжке начинает напоминать «Десять негритят», когда в замкнутом пространстве любой может оказаться следующей жертвой или же коварным преступником.
А ещё, с первых же страниц, роман Введенского самым очевидным образом отсылает к ретродетективам Бориса Акунина. Хотя есть здесь и серьёзные методологические отличия: сама интрига с убийствами и постепенно нарастающим напряжением начинается где-то ближе к середине «Старосветских убийц».
Первые полторы сотни страниц четыре десятка персонажей (для помощи читателю Введенский помещает список действующих лиц в начале текста) разговаривают и веселятся.
Пьют. Едят. Кадрятся. Стреляются. Интриганят. Сплетничают. Снова пьют. Умничают. Гуляют в парке. Снова едят, много и обильно. Доктор Тоннер консультирует помещицу, страдающую от обжорства. Генерал Веригин влюбляется в новобрачную.
У всех есть свой интерес, свои запутанные привязанности. Почти как у Чехова – «семь пудов любви» и мнимая невозможность счастливого разрешения многочисленных спутанных перипетий.
Намеренно затянутая экспозиция детектива превращается в роман о жизни дворянской усадьбы. В куски, театральным языком говоря, «по атмосфере». С атмосферой.
Понятно, что одна из глав с описанием вскрытия трупа, вынесенная в пролог, обещает тайны и обманы, расследование и поимку негодяя, мы же все только того и ждём. А если и глотаем длинные бессобытийные главы, насыщенные идеологическими спорами и случаями из жизни, то понятно для чего мы это делаем.
Да только неспешность и самодостаточность бытовых и любовных картин, написанных по науке (список монографий прилагается к перечню действующих лиц), сквозь которые необходимо пройти как можно более внимательно, дабы не упустить ни одного крючка, работает традиционной русской прозой с поисками и исканиями, превращающими второстепенных персонажей в главных. И наоборот.
Всё это ещё и хорошим русским языком написано, богатым и проработанным, из-за чего «Старосветские убийцы» напоминают лучшие стилизации Антона Уткина, настоянной на самых что ни на есть классических образцах.
Выходит что-то типа маслениковской экранизации рассказов про Шерлока Холмса, где антураж оказывается не менее важным, чем кто убил и каким образом великий курильщик трубки разгадает очередную загадку.
Но это проза-проза или, всё-таки грамотная, тщательно отделанная беллетристка?
Пухлый достаточно роман этот, только что изданный "Издательским домом Ольги Морозовой" начинается с того, что станционный смотритель, пообещавший лошадей, отчего-то медлит. Доктор Тоннер, проголодавшийся в дороге, оказывается за столом с генералом Веригиным, где знакомится с другими путешественниками по казённой надобности.
Каждый из их едет по своим сложносочинённым делам, однако, миссии их оказываются под угрозой: лихие люди сожгли мост и теперь можно добраться лишь до ближайшего имения князя Василия Васильевича Северского, в котором играют свадьбу.
Совсем как в недавней повести Владимира Сорокина «Метель», путь-дорога мешает персонажам исполнить намерения, впутывая их в каскад обстоятельств, опасный для жизни.
Утром находят убитым жениха, вместе с ним в кровати лежит отравленная любовница. А невеста, точнее, молодая жена пропала. Она и оказывается главной подозреваемой. Тем более, что пока суть да дело, происходит третье убийство, четвёртое…
Всё происходящее в книжке начинает напоминать «Десять негритят», когда в замкнутом пространстве любой может оказаться следующей жертвой или же коварным преступником.
А ещё, с первых же страниц, роман Введенского самым очевидным образом отсылает к ретродетективам Бориса Акунина. Хотя есть здесь и серьёзные методологические отличия: сама интрига с убийствами и постепенно нарастающим напряжением начинается где-то ближе к середине «Старосветских убийц».
Первые полторы сотни страниц четыре десятка персонажей (для помощи читателю Введенский помещает список действующих лиц в начале текста) разговаривают и веселятся.
Пьют. Едят. Кадрятся. Стреляются. Интриганят. Сплетничают. Снова пьют. Умничают. Гуляют в парке. Снова едят, много и обильно. Доктор Тоннер консультирует помещицу, страдающую от обжорства. Генерал Веригин влюбляется в новобрачную.
У всех есть свой интерес, свои запутанные привязанности. Почти как у Чехова – «семь пудов любви» и мнимая невозможность счастливого разрешения многочисленных спутанных перипетий.
Намеренно затянутая экспозиция детектива превращается в роман о жизни дворянской усадьбы. В куски, театральным языком говоря, «по атмосфере». С атмосферой.
Понятно, что одна из глав с описанием вскрытия трупа, вынесенная в пролог, обещает тайны и обманы, расследование и поимку негодяя, мы же все только того и ждём. А если и глотаем длинные бессобытийные главы, насыщенные идеологическими спорами и случаями из жизни, то понятно для чего мы это делаем.
Да только неспешность и самодостаточность бытовых и любовных картин, написанных по науке (список монографий прилагается к перечню действующих лиц), сквозь которые необходимо пройти как можно более внимательно, дабы не упустить ни одного крючка, работает традиционной русской прозой с поисками и исканиями, превращающими второстепенных персонажей в главных. И наоборот.
Всё это ещё и хорошим русским языком написано, богатым и проработанным, из-за чего «Старосветские убийцы» напоминают лучшие стилизации Антона Уткина, настоянной на самых что ни на есть классических образцах.
Выходит что-то типа маслениковской экранизации рассказов про Шерлока Холмса, где антураж оказывается не менее важным, чем кто убил и каким образом великий курильщик трубки разгадает очередную загадку.
Но это проза-проза или, всё-таки грамотная, тщательно отделанная беллетристка?
