|

|

Моне (161)
Протяжность протяжённая как выдох заряжённая в одежды наряжённая на берегу сидит
Даже не будучи большим специалистом по Моне, легко, с лёту атрибутируешь полотно "Сена возле Беннеко" (1868) из Чикагского института искусств как раннюю. И даже не из-за сидящей на берегу девушки, одетой примерно так же, как барышни "Завтраке на траве", ставшего символом раннего периода Моне и не из-за подробной прорисовки ближайшего к нам берега с желтенькими цветочками и развесистым деревом, выполняющим роль театрального занавеса, приглашающего вглубь картины; и не из-за подробно переданного противоположного склона с пашнями и домами; и не из-за лодки, на которой можно уплыть, кажется, в любую точку мира, ещё пока не сжавшегося до размеров сада в Живерни (хотя, на самом деле, сжавшегося до размеров черепной коробки, чрево которой сад и символизирует), а из-за легкомысленного настроения, веселящим воздухом струящегося вдоль берега и уносимого вдаль. Из-за отражённой в реке мечты о просторном доме и людях в отдалённости. Модель сидит спиной ко мне, она развёрнута в светлое будущее, которое начинается и вытекает прямо из-под её ног, лёгкое, воздушное, кружевное, переливчатое, исполненное пастельных полутонов, полуабстрактными тонами нутренных состояний сползающее к коленкам и шляпке с голубой лентой, которая хоть и лежит слегка в стороне, но, тем не менее, и продуцирует, как и положено, голове, центру мира, планетарию все те надежды и образы, что ткутся, подобно пенелопиному ковру, пока девушка ждёт, молча сидит, не шелохнется. Но сейчас повернётся на чей-нибудь окрик, двинется и картинка расколдуется, начнёт двигаться, трепетать, шептать, шуметь и жить своей независимой и автономной жизнью, не собранная в пучок.

|
|