|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-08-07 18:45:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Сеньор Помидор в эвакуации
Поскольку для Моне сегодня перерыв, после пробуждения смотрел картины Георгия Нисского, вспомнив один его поразительный шедевр, изображающий железнодорожный разъезд в слюсаревском совершенно метафизическом духе, который поразил меня в Волгоградском музее изобразительных искусств.
Очень пожалел, что не сфотографировал (каждый раз говорю себе, что лучше щёлкнуть и не воспользоваться потом, чем не щёлкнуть и жалеть), так как репродукция, найденная в сети, крайне низкого качества.
Ни один художник, пожалуй, не был так одержим зонами отчуждения, как Нисский, один из самых недооценённых и практически забытых сурреалистов.
И дело не во фройдовской одержимости локомотивам (хотя, может быть и в ней - единственное женское ню Нисского нашли свернутым в его мастерской уже после его смерти), а в правде жизни - Жора Нисский происходил из гомельского депо и жил в ста метрах от полотна.
Жаль, что нет ни книги, ни альбома, обобщивших бы эту тему, все подборки в сети повторяют один и тот же набор артефактов, разбросанных по провинциальным галереям (кстати, одна из лучших работ Нисского висит в Челябинской областной): обычно зоны отчуждения, служебные пространства и вспомогательные территории выносятся на края, Нисский же делает маргиналии центром.
Но главное даже не это барочное по сути и родченко-дейенековское по взгляду умонастроение, но взгляд-редукция, проникающий как бы внутрь ландшафта, мгновенно понимающий [схватывающий ]главную линию и далее, нет, не выпячивающий её, но как бы проявляющий; заставляющий все прочие детали, очищенные от случайного и превращённые в параллельные смысловые слои и пятна, работать на эту главную линию, которая ведь может и не проявляться на поверхности.
Несмотря на то, что стиль художника, чьи биографические сведения почти все до единой заканчиваются сожалением о многолетней тяжёлой болезни (я-таки, докопался, что Нисский сильно пил, таскал в дом на Масловке бомжей, однажды был побит, из-за чего заболел головой и скончался в доме презрения), стремится к разглаживанию pli Нисского хочется назвать именно что барочным художником (как и его учителя Дейнеку), выросшим из заворожённости овалами венецианских плафонов, замотивированных смешением в одном флаконе греческой мифологии с ветхо- и новозаветной и зависящих от присутствия в жизни чужеродного чудесного точно так же, как советский человек эпохи индустриализации, шебуршащий и скребущийся в своей картонной квартире под проводами и гудением опор линий электропередач.
Новая техника у советских барочников выглядит инопланетным вторжением подобно тому, как у Тьеполо в небесное существование ангелов, показанных с Родченковского ракурса, вторгается очередной триумф или апофеоз, ну, например, испанской королевской фамилии или посольства венецианской республики.
Я люблю такие дни, когда интеллектуальные занятия расходятся волнами, впитывая в себя всё, что подвернётся под руку. Непостижимы пути Господни, и вот я смотрю уже Шардена, среди натюрмортов которого есть один безусловный шедевр, стоящий всего Моранди ивыкладки воодружения на рабочий стол, читаю книги (две) о строении Акрополя (на советских чёрно-белых иллюстрациях мраморные колонны греческих храмов выглядят как истлевающие головёшки) и изучаю тексты каталога выставки "Москва - Берлин".
Я борюсь с жарой тем, что пытаюсь заснять её на видео, выхожу на улицу, брожу возле воды, принимаю душ.
Фотографирую, отвечаю на письма и почти не сижу у компьютера, который кочегарит, точно титан.
На моём столе книга Абашева "Пермь как текст", первый том сочинений Дидро и седьмой том Гюго с его первым театральным романом, несколько искусствоведческих учебников по истории барокко, которое представляется мне в виде рыбной чешуи (полное проникновение в эпистолу невозможно, можно лишь смотреть на неё, чужую, со стороны - точно любоваться выставленным в застеклённой витрине платьем без какой бы то ни было возможности потрогать ткань кончиками пальцев) и сборников, которые не дают ответов ни на один из моих вопросов, отчего картиной дня оказывается натюрморт всё того Георгия Нисского "Дымковская игрушка", шестидесятнический формат которого, как оказывается, вполне способен порождать форматы и моего существования тоже.
Полина просится на аттракционы, но какие аттракционы по такой жаре? Вова пришёл с приёма, Нина, таки, закатала две банки помидор, за воспеванием которых нам не угнаться; выжала их в пару стаканов кислого сока, который тут же начал оседать мякотью вниз и делиться на слои, выкопала хрен для того, чтобы сделать аутентичный огонёкую хреновину из наших помидор, нашего хрена и нашего же чеснока, чьи дольки, пока свежи, более похожи на орехи. Я решил сегодня сделать паузу в своих занятиях, вот и оттягиваю, как могу, заготовку текстов на следующую неделю.
Пробую жару на язык, поддевая её языком, перекатываю в закрытом рту, точно карамельку и она даёт обильную слюну. Кончиком языка прижимаю жару к нёбу и тогда она будто бы белеет, розоватое креветочное мясо становится более материальным и менее ярким, что ли, насыщенным.
И если раньше, в эпоху барокко, карету для передвижения можно было наколдовать из тыквы (она, де, более вместительна и надёжна), то в нынешние, более демократические времена массового общества, для осуществления мечты достаточно использовать небольшой помидор - влажный, точно воспалённый ангиной зев, внутри него, спасает от смуты и смога.
Поскольку для Моне сегодня перерыв, после пробуждения смотрел картины Георгия Нисского, вспомнив один его поразительный шедевр, изображающий железнодорожный разъезд в слюсаревском совершенно метафизическом духе, который поразил меня в Волгоградском музее изобразительных искусств.
Очень пожалел, что не сфотографировал (каждый раз говорю себе, что лучше щёлкнуть и не воспользоваться потом, чем не щёлкнуть и жалеть), так как репродукция, найденная в сети, крайне низкого качества.
Ни один художник, пожалуй, не был так одержим зонами отчуждения, как Нисский, один из самых недооценённых и практически забытых сурреалистов.
И дело не во фройдовской одержимости локомотивам (хотя, может быть и в ней - единственное женское ню Нисского нашли свернутым в его мастерской уже после его смерти), а в правде жизни - Жора Нисский происходил из гомельского депо и жил в ста метрах от полотна.
Жаль, что нет ни книги, ни альбома, обобщивших бы эту тему, все подборки в сети повторяют один и тот же набор артефактов, разбросанных по провинциальным галереям (кстати, одна из лучших работ Нисского висит в Челябинской областной): обычно зоны отчуждения, служебные пространства и вспомогательные территории выносятся на края, Нисский же делает маргиналии центром.
Но главное даже не это барочное по сути и родченко-дейенековское по взгляду умонастроение, но взгляд-редукция, проникающий как бы внутрь ландшафта, мгновенно понимающий [схватывающий ]главную линию и далее, нет, не выпячивающий её, но как бы проявляющий; заставляющий все прочие детали, очищенные от случайного и превращённые в параллельные смысловые слои и пятна, работать на эту главную линию, которая ведь может и не проявляться на поверхности.
Несмотря на то, что стиль художника, чьи биографические сведения почти все до единой заканчиваются сожалением о многолетней тяжёлой болезни (я-таки, докопался, что Нисский сильно пил, таскал в дом на Масловке бомжей, однажды был побит, из-за чего заболел головой и скончался в доме презрения), стремится к разглаживанию pli Нисского хочется назвать именно что барочным художником (как и его учителя Дейнеку), выросшим из заворожённости овалами венецианских плафонов, замотивированных смешением в одном флаконе греческой мифологии с ветхо- и новозаветной и зависящих от присутствия в жизни чужеродного чудесного точно так же, как советский человек эпохи индустриализации, шебуршащий и скребущийся в своей картонной квартире под проводами и гудением опор линий электропередач.
Новая техника у советских барочников выглядит инопланетным вторжением подобно тому, как у Тьеполо в небесное существование ангелов, показанных с Родченковского ракурса, вторгается очередной триумф или апофеоз, ну, например, испанской королевской фамилии или посольства венецианской республики.
Я люблю такие дни, когда интеллектуальные занятия расходятся волнами, впитывая в себя всё, что подвернётся под руку. Непостижимы пути Господни, и вот я смотрю уже Шардена, среди натюрмортов которого есть один безусловный шедевр, стоящий всего Моранди и
Я борюсь с жарой тем, что пытаюсь заснять её на видео, выхожу на улицу, брожу возле воды, принимаю душ.
Фотографирую, отвечаю на письма и почти не сижу у компьютера, который кочегарит, точно титан.
На моём столе книга Абашева "Пермь как текст", первый том сочинений Дидро и седьмой том Гюго с его первым театральным романом, несколько искусствоведческих учебников по истории барокко, которое представляется мне в виде рыбной чешуи (полное проникновение в эпистолу невозможно, можно лишь смотреть на неё, чужую, со стороны - точно любоваться выставленным в застеклённой витрине платьем без какой бы то ни было возможности потрогать ткань кончиками пальцев) и сборников, которые не дают ответов ни на один из моих вопросов, отчего картиной дня оказывается натюрморт всё того Георгия Нисского "Дымковская игрушка", шестидесятнический формат которого, как оказывается, вполне способен порождать форматы и моего существования тоже.
Полина просится на аттракционы, но какие аттракционы по такой жаре? Вова пришёл с приёма, Нина, таки, закатала две банки помидор, за воспеванием которых нам не угнаться; выжала их в пару стаканов кислого сока, который тут же начал оседать мякотью вниз и делиться на слои, выкопала хрен для того, чтобы сделать аутентичн
Пробую жару на язык, поддевая её языком, перекатываю в закрытом рту, точно карамельку и она даёт обильную слюну. Кончиком языка прижимаю жару к нёбу и тогда она будто бы белеет, розоватое креветочное мясо становится более материальным и менее ярким, что ли, насыщенным.
И если раньше, в эпоху барокко, карету для передвижения можно было наколдовать из тыквы (она, де, более вместительна и надёжна), то в нынешние, более демократические времена массового общества, для осуществления мечты достаточно использовать небольшой помидор - влажный, точно воспалённый ангиной зев, внутри него, спасает от смуты и смога.
