paslen: Моне (180)

Моне (180)

На бледно-голубой эмали, которой нет и быть не может, если не на памятнике только - в овале памятника только

"Тополя, эффект белого и жёлтого" (1891) филадейфийский Музей Искусств исполнены в жёлтом, нарушающем голубую атласную обивку, совсем как в барочных салонах, где множество позолоченных растительных орнаментов создает декоративно-наступательную систему оформления, но белого на полотне нет и быть не может; белое здесь заменено голубым, таким чистым и нежным, незамутнённым, что эта чистота, в которой даже переход от неба к воде не особенно заметен (хотя вода имеет, в отличие от неба намёки на рябь и колыхание, небо же безветренно и, оттого, ~~беспечно~~ бесконечно - словно Моне взял кусок неба, вытащил его из рамы, а за границами этого куска и этой рамы осталось столько да ещё полстолька, и так без начала и конца), а деревья, значит, деревца, словно бы подёрнутые золотистой дымкой, как бы набросаны поверх этого атласа, в чём, собственно, и заключается главное переживание -когда есть бездна дна, вытянувшегося и хрустящего суставами, сверху на который сыплются цветы впечатлений. Французский вариант "Над вечным покоем": я перевернул картинку вверх тормашками, ничего не изменилось; только тише стало и ветренее немного; ветер доносит запах береговой терпкой свежести, скошенных полей и поджаристого кислорода, молекулы которого способны вместить не только пыльцу, но и легчайшую печаль, взвесь которой здесь, на прострел, будто бы незаметна.